Достать орка каким ковырялом не получалось никак — он был не только всех сильнее, но и быстрее — тоже.
Нет, в него пытались стрелять. Не знаю, всерьез ли, но никто не попал! Потом кончились заряды, а сразу после — уже и стрелки. И не только стрелки. И вообще.
О том, как друг мой белокожий отходил от боевого азарта и приходил в себя, как братался с дальнобоями, офигевшими от такой нежданной подмоги, как разбил — снова на спор — кувалду, причем о свой же собственный лоб… Обо всем этом мне рассказали после. Тогда же я попросту отключился от эфирного напряга, и говорят, носом моим шла кровь.
— Проснись, — потребовал скрипучий старческий голос, — Глава. Время, так-то!
И правда, время пришло. Я и встал, и вышел на улицу: над головой уже висели яркие летние звезды, рассыпанные поверх черного покрывала небес.
Да, это был такой настрой — торжественный, немного волшебный, чуть грустный… Похороны.
Это наши.
Вот стояла малая урна с прахом — тот тролль, которого я впервые увидел уже внутри синего мешка. Не весь, и даже не совсем он сам: копия свидетельства о смерти, заверенная большой печатью и сожженная в пламени горелки. Вместе с той — пучок шерсти, другого материала от щедрот урвать не удалось. Однако и так выходило неплохо и даже правильно.
Это мне старейшины сказали, и я сердцем чуял — не врут. Не сейчас, какими бы ни были мои с ними разногласия.
Вот закоперщик от Пердячего Пара: все или почти все, что от него осталось. Старейшины настояли, и парни послушались — не просто принесли тело, а сняли слой грунта на два метра вокруг. Чтобы ни капли благородной крови не осталось непонятно кому!
Вот еще двое грузовых — зацепило шальными дробинами. Одного — сразу наповал, второго — слишком тяжело, не спасли.
Костер!
Встали кругом, мне поднесли и посох, и бубен. Таков я не один — еще четыре шамана и восемь подшаманков: тролльи мастера учат юнцов по двое.
Что делать дальше, я уже знал — вычитал еще накануне. Кто бы тогда понимал, что хоронить будем и этих вот тоже!
Я ударил в бубен, поднял голову. Завыл заунывно — пусть и слышны были слова.
— На глазах у троллей убили троллЯ! — непременно с ударением на последний слог.
…
— Тролли хоронят останки троллЯ! — то же ударение. — Там лишь шерстинки и память его!
— Вместе с троллем хоронят друзей, — подхватили сразу двое из старейшин.
Тела уже лежали поверх шатра из бревен — как там оказались, увидеть я не успел.
— Тролли хоронят троллЯ! Тролли хоронят троллЯ!
Пламя взметнулось выше крыш, выше сосен, до самого неба.
Глава 23 Как бы про дуэль
«А я не знаю! Не знаю, зачем вы, ребята, ходите на перестрелки с ножами!»