— И? — протянул Кацман. — Вот ты эту свою шерсть удалил. Остриг, опалил, чем-то намазал, тут неважно. Скажи, насколько ты старый похож на себя нынешнего? Насколько просто стало признать в лысом Ване того же Ваню, но шерстяного?
Что интересно — дикое, небывалое, отвратительное хамство сошло мне с рук. Мой следующий поступок остался вообще без последствий, хотя сам я ожидал… Да чего угодно, но все равно — нарывался!
— Сами вы шерстяные, — я ловко вспомнил кусочек воровского кодекса, в этом мире похожего на знакомый мне мало не добуквенно — и то потому, что в ходу латиница! — если по масти. А Вы вот, господин надворный советник, еще и Лысый!
Глава 19 Геометрия вероятностей
'Логические предложения Кольварда: все вероятности равны 50%. Либо случится, либо нет.
Неосознанный комментарий: это особенно верно, когда имеешь дело с женщиной'
Артур Блох
[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 9 августа 1985 года, суббота.]
Утро этого дня началось субботне. Спросите, почему? Наверное потому, что это суббота и была.
Этот я встретил в дорме — в который поехал после морга, то есть, института, то есть, со службы.
Вчера мне отчаянно хотелось в городскую квартиру. В ней почти тихо — не считая грузовиков, выезжающих на трассу по улице Губкина.
В квартире почти никого нет — кроме белого урука по имени Зая Зая, да и тот бывает там не каждый день.
В этом маленьком жилище меняется даже ответственность — та, что тяжким грузом лежит на плечах Главы клана. Немного отпускает, вот как: будто бы я снова обычный бурсак Ваня Йотунин, алкоголик и самогонщик, жизнь прекрасна и удивительна — если выпить предварительно. Ага, конечно. Типа, я помню, как это — быть просто Ваней Йотуниным!
Ехать на квартиру было нельзя, идти — тоже.
Да, та самая ответственность! Толпа людей, некоторые из которых нелюди, иные же — и вовсе дети, дома, уже готовые и только в процессе постройки, местные хтони, требующие выведения под корень. Дела Главы клана!
Несмотря на все умные и правильные мысли, накануне я бездельничал. Не сделал ничего особенного: честно говоря, даже не стремился — так и подумал, засыпая: а стоило ли вообще сюда ехать?
— Хуеморген, босс! — это был гном Дори, он же — Зубила, он же… Да и хватит с него.
Впервые на моей памяти гном обратился ко мне на шпракхе, пусть и в виде одного только слова. Или это два слова? Или три… Ты зачем так трещишь, о моя голова?
— Хаерле иртэ, — на татарском я ответил из принципа. Ибо нефиг! — Ты чему такой радостный?
— Ну так утро же. Солнышко, вон, день субботний для всякого отдыха! — жизнелюбие гнома выглядело тем страньше, чем подробнее я вспоминал его же поведение минувшими днями.