Глава 18 Движимое и недвижимое
'Между титулярным советником и коллежским асессором разверзалась
бездна, мостом через которую служил какой-то диплом.'
Иван Гончаров, переводчик
[От героя. Сервитут Казнь. 6 августа 1985 года, среда.]
— Галадрим — это серьезно, — Кацман не то, чтобы удивился, скорее — проявил интерес. — Это очень серьезно, и сам случай, и в смысле последствий. Это тебе не наши, исконно-посконные, доморощенные, лаэгрим! Откуда он хоть, этот остроухий труп?
Я так и знал, что Гил-Гэлад не пропустит эту реплику мимо призрачных своих ушей.
— Я тоже, — зримо соткался призрак владыки, — остроухий. И тоже неживой. И, кстати, еще и галадрим!
— Извините, владыка, — вежливо повинился егерь. — Но как его еще назвать, если он труп и он остроухий? Это не значит, что все эльфы — трупы, вы же понимаете!
— Чуть больше уважения, — резонно ответил Гил-Гэлад. — Самую малость.
— Договорились, — я подумал, что Кацман шутит, но нет, он оставался необычайно — даже для себя — серьезен.
Я подумал вдруг, что киборг как-то поменял настройки сбоившего эмо-блока. Например, выкрутил тот на на полную мощность!
— Так нам что, — напомнил о себе Зая Зая, — вертаться взад? В полицию — не едем?
— В полицию, — в тон возразил киборг, — едем, ждут же. Надворный советник Лысый — не тот человек, чтобы с ним можно было вот так, запросто: хочу — приеду, не хочу — сиди, жди меня зря. Он памятлив: затаит.
Киборг увидел что-то за окном: что — не сказал, но смотрел в ту сторону Дамир Тагирович минуты две.
— Кстати, — он наконец отвернулся от окна, — при полицейских нового покойника не обсуждаем, не надо. После объясню, хорошо?
— Про эльфа — понял, — ответил я сразу.
— Вот всегда бы так, — киборг вроде порадовался, а вроде и нет.
— В морг, как я понимаю, потом? — я уточнил на всякий случай: и без того все было ясно. — Сразу после полиции?
— Если, — киборг сверкнул электрическим глазом, — ничего не случится по дороге. Сами знаете, бывает.
— Сервитут, — мы согласились хором.
Здание полицейского управления, или, местно говоря, околотка, внушало: стрельчатые окна, мощные стены с контрфорсами, высокие крыши, на каждую из которых так и просилась мрачная горгулья, красный кирпич как основной материал — из-за него готическое здание казалось каким-то даже нарядным и неуместно веселым.
— Что-то оно мне напоминает, — мы вышли из барбухайки и сейчас стояли немного поодаль от здания. Подходить ближе пока не стали: пережидали очередной приступ активности сотрудников: прямо сейчас те разбегались в разные стороны, что твои тараканы из-под тапка.