— Резонно, — согласился я. — Можешь быть свободен. Мы пока тут посидим, есть еще что обсудить.
Гном ушел.
— Ну что, — спросил я. — Как считаем, дружина — выдать детям положняк?
— Да, — согласился главный наставник юных. — Детишки — молодцы. Отработали на двадцать из десяти. Не, но какое везение!
— И планирование. И командные навыки. И вы все понимаете, о ком это я!
— Мы, уруки, не тупые, — весомо сообщил Зая Зая. — Нам просто учиться не дают. Развиваться. Проявлять себя! Вот и выходит.
— Да нормально всё, — я вдруг представил себе батальон черных уруков: все поголовно с дипломами, развитые, проявленные — содрогнулся. — Такое явление не может быть массовым. Ты вот, девочка еще, и хватит. Кстати! — вдруг сообразил я. — Зовут-то ее как?
— То есть, — не понял белый урук. Кажется, он только сейчас догадался о том, что мелкую орчанку должны хоть как-то, но называть — не только «эй, ты!», но и…
— Имя, братан! Имя!
Глава 27 Имя на «А»
'Что такое знаменитость? Это человек, которого все знают по фамилии,
и потому имя его не имеет значения. У всех других имя значимо.'
Альбер Камю
[От героя. Дормиторий «Сон Ильича». 16 августа 1985 года, суббота.]
Теперь я видел всё. В том числе — черного (белого) урука, которому стало стыдно.
— А нет у нее имени, — ответил Зая Зая, чуть подумав. — И не было никогда.
— Чего так? — удивился Глава клана в моем лице.
В самом деле, непорядок же! Ребенок — да не простой, но юная атаманша, держащая в мелком кулачке детский актив клана.
И нет своего имени! Так нельзя, мало того — прямо не положено.
— Могу пояснить, — предложил эльф. — Педагогика, мой профиль.
— Будь любезен, — согласился я.
— Ей едва двенадцать, — кивнул нолдо. — Вернее, точно двенадцать, но очень недавно. Отец ее… Вы ведь были знакомы?
— Ну да, — не стал я спорить. — Гартуг звали, погиб он — недавно, но еще до твоего появления в клане.
— Тогда все еще проще, — да что за привычка такая, все время кивать? — Я-то думал, просто безотцовщина, ну, или непризнанщина. Бастард, то есть, — догадался до чего-то эльф.
— Имя дает отец, — пояснил будто проснувшийся Зая Зая. — После того, как ребенку стукнет двенадцать. День несовершеннолетия! Гартуг просто не успел.
— И как вы все детство, без имен-то? — поразился я. Нет, что-то такое я предполагал и раньше, но чтобы прямо знать…
— Этническая специфика, — пожал плечами белый урук. — Власть традиции, сила привычки, норма де-факто. Технически, имя есть, даже несколько — но это все детские прозвища, почти клички.
Я уже говорил, что таким — умным, рассудительным, образованным — Зая Зая мне нравится куда больше, чем он же, но в амплуа уличного пацана. Хорошо, что все собравшиеся уже знают орка с лучшей стороны, и тому можно не придуриваться.