Нет, это оказался потайной снайпер — холмик, из которого торчал длинный и толстый ствол глушителя.

— Чего это он, — удивился орк. — Куда целится?

Ствол оружия был направлен не в сам дом, а и вовсе в сторону обратную.

— Это затем, — я сделал вид, будто все понял, — чтобы никто не напал на полицию с тылу. Мало ли.

— Сервитут, — согласился легендарный герой.

Я выбрался наружу. Потянулся — люблю это дело сразу после долгой поездки — или недолгой, но слишком быстрой.

— Куда теперь? — спросил Зая Зая, почти сразу встав рядом со мной.

— Мне почем знать? — удивился я. — Вон, пылит кто-то, похоже, до нас. Сейчас скажут.

Пылил полицейский снага на полицейском же мопеде — росту среднего, комплекции — обычной, рожа — умная, колес — два.

— Эт’самое, — сообщил он, представившись по форме: чего-то там городовой какого-то разряда. — Вызывают. Просили прихватить инвентарь.

Это мне было понятно: минимум бубен, максимум — посох. Я подумал, подумал, и взял сразу оба предмета, и револьвер еще — тот самый, о котором я столько мечтал и так быстро забыл, стоило его получить.

— Что, Ваня, интересно? — осведомился полковник Кацман. — Штурм… Желаешь взглянуть?

Я быстро — как умею — прикинул диспозицию.

Оглядел откровенно расслабленных тяжелых, суетливых легких и стоящих по местам всяких. Кроме того, заглянул внутрь дома — да, прямо не сходя с места, и вы знаете, как я это делаю.

— А не будет штурма, — вслух догадался я. — Или будет, но не сейчас. И не здесь.

— Поясни…те, — потребовал не полковник, но какой-то чин, мне не представленный: дорогой цивильный костюм, стрижка и прическа, вызвавшие в памяти старинное слово «куафюра» — явная же сволочь!

Со сволочами у нас разговор короткий — лучше и вовсе промолчать. Поэтому отвечать я стал не любопытному чину, но Кацману.

— Духи, — соврал я с умыслом, — говорят: в доме — шесть трупов и столько же живых. Живые — эксперты-криминалисты и фотограф при них. Еще трое — это вооруженные нижние чины.

— И о чем нам это всё? — уточнил полковник.

— Штурма не было. Стены целые, окна, двери… Не было. Трупы есть, значит, кто-то успел раньше. Или они сами на себя, хотя нет. Духи не видят ни единого неприкаянного — значит, суицид исключен. Мы опоздали?

Дорогая сволочь с прической осмотрела меня взглядом презрительным: будто увидела даже не насекомое, но нечто такое, чего и на свете-то быть не должно, однако же — вот оно! Еще и говорящее!

— Может быть, — вопрос был задан уже не мне: чин повернулся к Кацману, — этот ваш как-бы-специалист назовет и время, и причину — не сходя с места? В подробностях?