— Расстегнешь? — Милана повернулась спиной.

Я помог ей снять лифчик. Не удержался, провёл ладонью по спине.

— Но-но, большой мальчик, — усмехнулась Милана, увернувшись. Не оборачиваясь, стала снимать трусики.

Я тоже разделся догола. Сказал:

— Мы просто друзья… и проходим вместе санобработку.

Милана повернулась. Вздохнула:

— Увы, не верю.

Мы молчали.

— И я тебе не верю, — сказал я, касаясь её груди.

Милана облизнула губы. Сказала:

— Максим… я знаю, что ты любишь Дарину. Она хорошая, я рада за неё… за вас… но я тоже тебя люблю, вот в чём дело. А ты?

Я молчал.

— Будь здесь другая молодая девчонка?

— Мы бы просто стали мыться… — ответил я.

Милана на миг закрыла глаза, словно пытаясь не смотреть на меня. Потом сделала шаг, прижалась всем телом — не рассчитав притяжения Милана влетела в меня, словно с разбега. Она была выше Дарины, мы смотрели друг другу в глаза. Она была совсем другая, она иначе пахла, у неё были другие прикосновения, она была почти моя ровесница, мы даже сексом иначе занимались, у неё был опыт, как и у меня.

— Всё, что происходит на Луне, остаётся на Луне… — прошептала она.

Я опустил руку, подцепляя её за бедро, приподнял. При слабом тяготении Селены это было даже слишком легко. Медленно опустил на себя — её глаза расширились, она выдохнула, обняла обеими руками, забросила вторую ногу, мягко качнулась на мне. Мы целовались, Милана двигалась, вцепившись в меня, я одной рукой придерживал её за плечи, другой прижимал под упругое напряжённое бедро.

— Не могу, не могу, не могу без тебя! — вдруг выпалила Милана. Её глаза расширились, она застонала, мучительно и сладостно, отдаваясь безраздельно и до конца.

И я слился с ней, кусая её губы и ни о чём уже не думая.

Слабое притяжение имеет свои плюсы.

Мы ещё минут пять стояли, лаская друг друга, я держал Милану на руках, целуя в лицо, а она то улыбалась, то заглядывала мне в глаза.

А потом тихо сказала:

— Так, Максим. Сейчас я тебе кое-что скажу, и не спорь, ладно?

Я кивнул, насторожившись.

— Когда мы вернёмся, а мы ведь вернёмся, да?

— Надеюсь, — сказал я.

— Ты начнёшь мучиться. Я знаю, ты такой. Тебе захочется покаяться перед Дариной. Извиниться. Сказать что-нибудь… что ты был не в себе, что это нервный шок, адреналин… что я тебе соблазнила…

— Ты меня не…

— Я тебя соблазнила, Максим. Поверь, если бы я не захотела, мы бы вымылись, и всё.

Я молчал.

Наверное, она была права.

— Так вот, не говори. Дарина не может читать твои мысли?

— Нет.

— Вот и хорошо. Тебе будет казаться, что признаться надо — для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймёт совершенно правильно. Но всё равно у неё останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на неё взвалишь. Понимаешь?