Вторая часть предложения меня насторожила, и не только меня.

— Что с моим братом, доктор, он сможет ходить? — сразу же задает вопрос Умаров.

Врач переводит взгляд на старшего Умарова и хмурится.

— Что могу сказать, мы пока наблюдаем ситуацию. Пациент только очнулся. Рефлексы есть. Нужна реабилитация. Учитывая степень ранений, я, как минимум, могу сказать, что понадобится реабилитация и терпение. Возможно, вашему брату придется заново учиться ходить и держать ложку в руках, но опять-таки, учитывая степень повреждений, я могу сказать, что Марат Фахраевич, как это говорится в народе — в рубашке родился…

— То есть у Рата есть шансы снова ходить? — уточняю для себя, обращая на врача глаза, полные надежды.

— Шансы есть. Но нужны терпение и работа. Изо дня в день. Иначе прогресса не добиться.

Прижимаю ладошки к груди и говорю со всей горечью:

— Мы сделаем все, будем работать, обязательно…

Антон Евгеньевич опять улыбается и смотрит на меня.

— Вы ему нужны. Вы явно влияете на него. Потом с вами поговорит наш психолог, Константин Федорович, именитый специалист с регалиями, введет вас с тонкости, но от себя могу сказать то, что успел заметить. Именно вы, Ольга Сергеевна, станете для Марата Фахраевича якорем и маяком. Вы должны верить в то, что у него все получится, и вселять свою веру в него. Мы всего лишь врачи. Мы делаем все, что в наших силах, но мы всего лишь люди, все в руках высших сил и самого человека. Нужно страстное желание жить и идти… Тогда все получится.

Слова врача вызывают в моей груди тепло и трепет, в глазах начинает щипать и я отвечаю, не раздумывая:

— Я сделаю все, все для того, чтобы мой любимый победил недуг и выздоровел, и я верю в него, я знаю, что он справится. Я знаю его…

— Отличный настрой, — отвечает седовласый мужчина с добрыми глазами, — а сейчас прошу меня простить…

Врач уходит, кивнув Умарову, а я улыбку с лица согнать не могу.

— Чему ты улыбаешься, Оля?

Глухой голос и я перевожу взгляд на Баграта. У него скулы заострились и взгляд темнее ночи.

— Надежде. Шансу, который у нас есть.

Хмурится сильнее.

— Ты не слышала? Тебе только что отговорились. Мой брат прикован к постели!

В голосе Умарова проскальзывают рычащие нотки, но, скорее, я улавливаю в них вой раненого зверя. Ему больно. Я вижу это. Но он пытается скрыть свои чувства.

Поэтому я беру его руку в свою и заглядываю в удивленные глаза.

— Я услышала достаточно, чтобы понять, что нам с Ратом нужно пройти долгий путь реабилитации, но в душе у меня словно крылышки открываются, ведь у нас есть шанс, есть надежда, и я сделаю все, чтобы мой мужчина встал.