— Оля… — холодные интонации, резкие ноты в голосе.

Умом все понимаю, вроде бы и нападать на меня никто не собирается, но рефлексы и материнские инстинкты срабатывают на опережение.

Я отрицательно мотаю головой и пячусь, как если бы прямо сейчас Марат Умаров отнимал у меня дочь, как он уже сказал в машине, если Мира его — заберет…

— Ольга, прекрати паниковать и дай мне ребенка, — выдает сухо, а я головой мотаю.

Даже на словах ответить не могу. На меня действительно накатывает паническая атака, руки становятся горячими, словно огненными, в то время как чувствую, как холодная капля пота скатывается по спине.

Умаров на мгновение прикрывает веки, словно отсчитывает про себя. Видимо, чтобы не спустить свою ярость с тормозов. Я явно нарываюсь и терпение советника президента иссякает.

— Ты не выйдешь отсюда с ребенком на руках. Ты ее просто не донесешь…

Он говорит со мной медленно, и делает опять шаг, а я спиной упираюсь в очередную преграду, которая делает невозможным мое отступление.

— У тебя в подъезде темно хоть глаз выколи, плюс ты сама и без ребенка на руках чуть не навернулась. Хочешь уронить ее?

Прогибает свое. Говорит со мной и сознание, наконец, проясняется, я понимаю, что никто прямо сейчас не намерен отнимать у меня дочь. Умаров говорит о безопасности моей дочери, он всегда руководствуется рациональными доводами.

Прикусываю губу и смотрю в дымчато-синие глаза мужчины. Уверенный в своей правоте, в своих словах. Непоколебимый. Он всегда хозяин положения при любом раскладе. Перевожу взгляд на свою доченьку и спустя мгновения промедления, наконец, киваю.

— Хорошо. Только осторожно, — отвечаю тихонечко.

Мою реплику игнорирует, накрывает мои руки, копируя их положение, и забирает ребенка.

Выпрямляется, а у меня сердце жжет, когда вижу дочку на руках у Умарова. Все в груди простреливает нестерпимой агонией, и обида вспыхивает с новой силой. Проходится по внутренностям яростным ураганом, напоминая, как я рыдала от несправедливости, когда из роддома выходила одна-одинешенька. С ребенком на руках, в то время как рядом роженицу встречала семья. Мужчина с шариками и огромная веселящаяся толпа…

И у него на руках был сверток с ребенком, а в руках счастливой мамочки — цветы…

В глазах начинает жечь и хочется броситься к Марату и отнять своего ребенка, вырвать из его рук…

Противоречивые желания, навеянные обидой…

Потому что свежи воспоминания, когда я стояла с Мирой в сторонке здания, наблюдая за счастливой семьей, а сама тихонечко глотала слезы, потому что мы с дочкой были никому не нужны…