В нем нет изнеженности, есть абсолютная жесткость.

— Ты не поместишься на моем диване, — пытаюсь смягчить слова улыбкой.

Я не представляю, как в столь маленьком пространстве смогу перенести присутствие Умарова.

Вскидывает бровь и слегка тянет уголок губ в улыбке, а я прикрываю веки, понимая, что несу чертов бред!

Трясу головой и пытаюсь найти иное решение.

— А что если ты дашь мне время до утра, уйдешь и с утра мы с Мирой…

— Нет, — отрезает и я прикусываю губу.

— Хорошо, я начну собираться, — наконец, выдыхаю обреченно, понимаю, что упираться бесполезно и, по сути, Марат прав.

— Рациональные мысли, наконец, начали посещать?! — выдает иронично, а я просто оставляю его на кухне и иду в комнату.

Осматриваюсь по сторонам, словно пытаюсь понять, с чего начать. Сердце колотится в груди как сумасшедшее.

Ночевать здесь с Умаровым — это что-то запредельное. Поэтому я достаю чемодан и постепенно складываю самое необходимое.

В какой-то момент ощущаю на себе взгляд. Умаров, как хищник, проскальзывает в комнату и как ни в чем не бывало следит за моими сборами. Проходится по комнате.

Есть в нем умение везде и всегда выглядеть хозяином положения. Вот и сейчас он молча подходит к стене и скользит взглядом по фотографиям, которые висят вразнобой.

Моя квартирка — моя маленькая крепость. Здесь дорогие сердцу безделушки, интимные вещи, личные и то, как Марат рассматривает мои фото с Мирой…

Это все воспринимается слишком остро…

Марат же абсолютно без зазрения совести дольше всех рассматривает одну-единственную, где я прижимаю свою крошку к груди…

Маленький сверток моего счастья…

А у меня комом слезы к горлу подкатывают…

Мой гость снимает пиджак и небрежно бросает его на стул. А я залипаю на мышцах, которые обтянула рубашка.

Рассматриваю широкую спину Умарова. Его сила, харизма… С ним нельзя идти на открытое столкновение. Такой размозжит и не заметит. Физически сильный, непроницаемый просто. Рациональный. С ним сложно и я не знаю, как себя вести, как пережить то, что сейчас происходит.

Разворачивается резко и встречается со мной взглядом, а я так и стою, замерев с детской маечкой в руках.

Скользит по мне нечитаемым взглядом и бросает взгляд на старенький диван, что стоит за моей спиной.

— Где ты спишь?

Вопрос такой странный, что я на мгновение подвисаю. Не понимаю, к чему клонит Умаров.

— Здесь, — отвечаю заторможенно.

— На этом? — спрашивает, приподняв бровь, указывая в сторону красного диванчика.

— Он раскладывается, — отвечаю, окончательно смутившись, но, к моему счастью, Умаров проявляет тактичность и не продолжает тему.