Умаров отключает телефон. А я прижимаю свою малышку к груди сильнее, потому что взгляд Умарова становится темным. Опасным.

Ласкаю Миру по спине и замечаю, что моя малышка засыпает. Странно то, что она не плачет и вроде бы не испугалась. Обращаю вопросительный взгляд на Алину, и она подбадривающе улыбается, словно понимая мой безмолвный вопрос.

— Я сказала ей, что мы играем. Малышка не поняла ничего.

Доктор Ставрова улыбается тепло, и я неожиданно чувствую необыкновенную благодарность к этой мягкой и обаятельной девушке. Она спасала моего ребенка. Не бросила. Бежала с ней от опасности. Чужой ребенок. Причем ребенок, которого Умаров привел на проверку с запросом теста ДНК, а эта девушка смотрит столь тепло и открыто, подбадривающе как-то, что мне становится на сердце теплее.

— Спасибо вам… — проговариваю дрожащим голосом и лишь потом понимаю, что плачу, что по щекам слезы текут.

Я не знаю, что за ужас сейчас происходил в той клинике, но знаю одно, что эта женщина-врач не бросила Миру, спасала от опасности, и я не знаю, что там могло произойти, не хочу даже думать об этом…

— Ольга, — голос Марата помогает собраться. Он кажется грубым и хлестким. Перевожу взгляд на мужчину, который буравит меня нечитаемым взглядом.

Не могу понять его. Губы сжаты. Поперек бровей засела хмурая морщинка.

— Попей, — неожиданно протягивает мне бутылку с откупоренным горлышком, и я принимаю ее, понимаю, что в горле саднит и действительно хочется пить.

Делаю жадные глотки и возвращаю бутылку мужчине. Наконец, доходит, что этот взгляд из-под хмурых бровей не адресован мне.

Просто случившееся вызвало негодование Марата. Наконец, он опять смотрит на Алину.

— Расскажи мне, что именно случилось. Постарайся вспомнить все детали. Это важно.

Доктор кивает. Хмурится, словно действительно пытается вспомнить все детали.

— Я занималась с Мирой, проводила исследование. Мы болтали с девочкой. Расслабляла ее, потому что у ребенка явно присутствует страх и предвзятое отношение к “белым халатам”, но я часто с таким встречаюсь у моих маленьких пациентов. Ребенок запоминает, кто ему делал больно, а иголки запоминаются, — врач говорит мягко, словно делится опытом, также заставляя и меня прислушаться и поддакнуть.

— Мира действительно боится врачей… Сама удивилась, что к вам она так расположилась, — провожу пальчиками по волосикам доченьки.

Алина мягко улыбается.

— Все поправимо. Мы с ней все делали в игровой форме. Девочка любознательная и я смогла ее увлечь, заинтересовать. Все шло хорошо, я подключила аппарат для более детального осмотра, как внезапно сработала сигнализация… Я уверила девочку, что это часть игры в пожарных. Дальше моя медсестра побежала к дверям, но…