— Прошу простить, господин Калинин. Но, пока мы не заговорили о вещах по настоящему важных, хочу попросит вас об одной услуге. Американская авиастроительная компания «Боинг», намерена разместить в Европе свое производство. Пассажирские и транспортные самолеты. А компания Роллс-Ройс, совместно с Пратт энд Уитни, планирует под их нужды построить моторный завод. Так вот, не рассмотрит ли ваше правительство этот проект? Я думаю, со стороны Англии и США, политических препятствий не предвидится.

Калинин кивнул и ответил:

— Пусть обращаются в правительство. Что выйдет — не знаю, но я обещаю благожелательное рассмотрение. Однако, не будем отвлекаться…

Дальше разговор пошел о межпарламентском сотрудничестве и взаимопонимании, в сложившейся обстановке. О способах это все обернуть на пользу народам. О взаимных контактах и консультациях, и еще множестве вещей, что требовали тщательного обсуждения…

Прощаясь с посетителями, Калинин проронил:

— Я думаю, вам стоит переговорить с Форин- Офисом, сэр Эдвард. Пока еще, наш МИД почешется. Разве что Литвинов, вас с удовольствием примет.

Гости заверили в совершеннейшем почтении и отбыли весьма впечатленные…

Дел у Калинина, на сегодня, больше запланировано не было. Он вернулся к рабочему столу, и снова закурил папиросу. Повернувшись увидел, что девушка — стенографистка стоит по стойке смирно у своего столика.

— Товарищ Калинин,- волнуясь заговорила она — я допустила грубую ошибку и готова понести наказание. Но прошу вас поверить, больше такого не повторится.

Калинин устало махнул рукой:

— Не переживай, я поговорю с твоим начальством. Тебя не накажут.

— Я комсомолка, товарищ Калинин — заявила девушка — и привыкла отвечать за свои поступки.

— Ишь ты какая — засмеялся Калинин- тебя зовут то как?

— Ира…- растерялась комсомолка — Ира Розенгольц.

— Иди, Ира. Все будет хорошо.

Калинин вновь пошел к своему столу, а девчонка вышла. Вместо нее, в кабинет бесшумно вошёл Поскребышев и доложил:

— Машина у подъезда. В Твери вас ожидают. Присягу принесут все четверо.

Михаил Иванович кивнул, и, раскладывая по карманам папиросы и спички, направился к выходу, спросив:

— Ничего срочного?

— Ничего — качнул головой Поскребышев- разная ерунда. Разве что, звонили из Алма- Аты, от Вавилова.

Калинин, уже почти у выхода, будто наткнулся на глухую стену. Потом резко повернулся к главе секретариата:

— Ну, что, зацвело⁈

Поскребышев молча показал большой палец.

— Ну, Сашка!!! — бешено прошипел глава ВКПб в лицо своему секретарю — ты у меня, блять, достукаешься!

Потом развернулся, и, чуть не бегом, бросился к рабочему столу.