Глава Рабоче-Крестьянской Милиции города Москвы, поблагодарил товарищей через прессу, по радио, и во время пятничных киносеансов Телевидения.

Инженер Зворыкин, с коллегами, придумав телевизор, тут же принялись воплощать в жизнь идеи массовых трансляций. Проекционные телевизоры, выдавали вечером на уличные экраны вполне приемлемое изображение. И, традиционный субботний киносеанс в парках и дворах города, сменился телесеансом. Предваряя трансляцию кинофильма, экспериментальной телепередачей с блоком новостей.

Москвичи очень веселились, глядя как товарищ Вуль, проникновенно пытаясь заглянуть с экрана в глаза каждому, говорил. Что милиция благодарна товарищам за помощь, но поймите, товарищи:

— Идет следствие, и мы не имеем права раскрывать детали. Я прошу вас, не стрелять по террористам, а дать возможность их взять. Потому что я клянусь, больше взрывов не повторится! И в этом, я ручаюсь вам своим честным коммунистическим словом.

Исполненный снобизма ведущий, как водится, полный вольнодумства, делано сочувственно поинтересовался у начальника милиции:

— Может быть, все же пора для простых граждан уже ввести запрет на владение оружием?

Но Директор Московской Милиции посмотрел на ведущего так, что тот даже потускнел, куда то растеряв весь лоск. А затем главмент кротко пояснил, что Революция делалась не для того, что бы граждане Советской Страны, оказавшись в трудной ситуации, были безоружны.

Вот и сейчас, Иру остановил пожилой, седоусый мужчина, что держал на плече пулемет, с пристегнутой коробкой со вставленной лентой. На левом рукаве синей рубашки красная повязка с надписью «Дружинник». Крепкие полотняные штаны и грубые ботинки, не оставляли сомнений- рабочий, откуда- нибудь со «Второго Шарикоподшипникового».

— С работы возвращаюсь. Прогуляться решила! Вот! — своенравно заявила ему девушка.

— С работы? — удивился мужчина, махнув зачем то рукой — здесь? так поздно? Где же это ты трудишься? Документы-то у тебя есть?

Только тут Ира сообразила, как выглядит ее заявление, и покраснела. Потом она увидела, как от группы людей, на углу Георгиевского переулка и Тверской, отделилась фигура и пошла к ним. А потом она разозлилась, и еще более своенравно отбрила все намеки:

— Я в Кремле работаю! Стенографисткой! Вот, смотрите — она полезла в сумочку, достала пропуск в Кремль, и протянула рабочему.

Тот спустил пулемет с плеча, приставил к ноге и взял удостоверение:

— Ишь ты! — он он открыл корочку, вчитался, и с уважением посмотрел на Иру — Смотри как ты!

— Если не верите, можете позвонить! Спросите, есть у них там такая, или… ну, я не знаю.