В полутьме было ничего не видно. Но кажется — пусто. Над головой, и где то в здании, раздавался топот ног, крики и гул толпы. Мы вышли, и пошли на свет фрамуги в конце коридора. Мне доводилось бывать в театрах, не может быть, что бы где то тут не было выхода на улицу. Кроме главного и служебного входов, из Большого, должно быть дофига выходов.

Забавным оказалось то, что закрытые на засов двери были опечатаны, как я сумел разглядеть, печатью НКВД. И все. Никаких тебе замков, и прочих вахтеров.

Большой Театр- фирма солидная. Хотя бы потому, что когда я потянул засов, он не издал ни малейшего звука. Я осторожно приоткрыл дверь и высунул нос.

Сразу же увидел бойца оцепления, с винтовкой. Он вертел головой неподалеку, спиной ко мне, и с интересом слушал шум с другой стороны и внутри здания. Беглый взгляд по сторонам показал, что часовой, с этой стороны театра, один. Я снова прикрыл дверь.

Нас с Калининым занесло к выходу в Копьевский переулок, почти напротив места, где мы вошли в театр. Я мгновение помедлил, собираясь с духом, и прикидывая очередность действий. Нужно было все провернуть быстро, бесшумно и бескровно. В смысле, снять часового и уйти переулком к Дмитровке.

Но тут мне, можно сказать, повезло. Со стороны Главного Входа в Большой раздался взрыв, а чуть погодя, крики и стрельба. Часовой со всех ног, побежал туда, скидывая винтовку с плеча.

Копьевский переулок не то что бы безлюдный, но и не сказать что забит. Плюс, типичный обывательско — чиновный люд, что его заполнял, когда мы с Михал Иванычем вышли, тоже ломанулся посмотреть, что там за стрельба, или наоборот, подальше отсюда. Но, все же, больше бросились в сторону движухи.

Мы, стараясь не частить шаги, пошли переулком.

— Вот же люди! — буркнул я — ничего не боятся.

— Наш народ, Боб, стрельбой да взрывами не напугаешь. Наш народ сам кого хочешь заикой сделает. Что дальше думаешь делать?

— Нужно безопасное место. Мы, сейчас, уедем из города, Михаил Иванович. До прояснения обстановки. Я не собираюсь проверять, что будет на входе в Кремль, или в СовНарКом. И, по любому, там нас разделят. Так что — скроемся, разберемся в ситуации, и подумаем.

Разрезая редкую публику, спешащую позырить, что там, возле Главного Входа, мы вышли к стоянке такси, и я изменил планы. Думал, выбраться на Тверскую, и на троллейбусе или такси уехать на Сокол. Но на стоянке оказалось пролетка, запряженная парой гнедых. И мы запрыгнули в нее.

— Гони на Белорусский Вокзал — сказал я в спину парня, что сидя на облучке, ковырялся с какой то хренью из сбруи.