Конная коляска, с дремлющим в ней мужиком, ни у милиции ни у бойцов НКВД интереса не вызывала. Пока мы ехали к Парку Культуры, я видел, что потихоньку, полегоньку, на мостах и основных перекрестках выставляются пикеты НКВД или милиции. Смысл моей поездки был прост. Телефоны и редкие таксофоны Замоскворечья обсуживались ручными телефонистами. В то время как те, что за Садовым, уже автоматической станцией.

Судя по всему, за товарища Калинина взялись всерьез. И вообще, происходящее тянет на полноценную попытку госпереворота. А мой звонок, мгновенно локализует поиск. Хотя бы потому, что и телефонов то я никаких не знал. Ни Берии, ни Поскребышева. В моем распоряжении был лишь номер телефона моего личного куратора Юрия Степановича. Но когда, после десятка гудков, тот не ответил, я плюнул на осторожность и набрал номер коммутатора Кремля. К чести сотрудников оного, с Поскребышевым меня соединили мгновенно, стоило мне лишь представиться.

И трубку Александр Николаевич снял мгновенно:

— Слушаю.

— Это Борисов, товарищ Поскребышев.

— Все целы? — перебил он меня вопросом.

— Вполне, Александр Николаевич. Мнебы только понять, как теперь быть.

Я услышал на том конце облегченный вздох, сменившийся вопросом:

— Перезвонить через пять минут сможешь?

— Не хотелось бы.

— Да, ты прав. Значит, слушай внимательно. Перезвонишь через час, или, как получится, но не раньше. Я за это время вызову Берию, и все подготовлю. Берия, с охраной, приедет за вами. Кто бы другой не появился вместо него, сразу же уходите. Ты понял?

— Так точно. Перезвонить через час, ни с кем, кроме Берии, не контактировать.

— Удачи, Боб. И постарайся не вляпаться. Остерегайся всех, кроме Берии.

Трубки мы повесили одновременно. Эвона, как! Я вышел из телефонной будки, ссыпая в карман гривенники, что зажимал в ладони. Вполне допускал, что звонить мне придется много. Хорошо, что почти сразу же удалось дозвониться…

В квартире — подвале Петровича, беглый взгляд увидел бы вполне себе нормальную такую мужскую пьянку.

Нет, я оценил, что за время моего отсутствия, во дворе прибавилось две пролетки. А у въезда во двор, на завалинке, щелкал семечками крепенький мужик, цепко глянувший на нас, когда мы свернули к дому. Больше того, в глубине полуподвального окна, из которого раздавались мужские голоса и тянулся махорочный дым, внимательный взгляд разглядел бы ствол пулемета.

Но круглый стол был уставлен бутылками, стаканами, тарелками- кастрюльками с едой и закусками. В воздухе висели пласты дыма. Лишь внимательный взгляд заметил бы, что участники застолья ни в одном глазу, и держатся собрано.