Когда я, сытый, и поэтому философски настроенный, пришел к своему рабочему месту, то увидел товарища Чашникова, сидящего в моем кресле. Он задумчиво чистил свой наган, разложив его на столе, отодвинув печатную машинку.

— Это как понимать? — я уселся на стул для посетителей — я уволен? И могу теперь делать что захочется?

— Не выдумывай, Боб — Виктор быстро собрал ствол, пару раз щелкнул курком. — просто я в усилении сегодня. Не хочу начальнику смены нервы трепать. Вот к тебе и пришел.

— Тогда брысь с моего места.

Он собрался было мне достойно ответить, но появился боец НКВД. В руках у него были плечики, на которых висел мой костюм, рубашка и даже жилетка. А я — как то и не думал никогда, что у товарищей нет ключей от моей квартиры.

— Я переодеваться буду- сообщил я Виктору- так что ступай себе.

— Нет уж. — от уселся поудобнее и закурил- Прослежу, что бы ты выглядел прилично. Тем более, нарком просил тебя ввести в курс дела.

— О! наконец то! Опуская подробности скажи- я останусь жив?

— Ну, если сам себе шею не свернешь, то скорее всего — да.

— Слава богу! Тогда, товарищ капитан, можете идти.

— Что⁈ — Чашников стряхнул пепел в пепельницу, и уселся поудобнее — неуж — то неинтересно?

— То есть ты мое место не освободишь?

— Мне не нравится стул для посетителей. Но попытку я оценил.

— Тогда рассказывай.

Я скинул, дурацкий лапсердак и расстегнул брюки. Только сейчас заметил, что они мелко заляпаны. Меня слегка передернуло.

— Все началось больше года назад — начал рассказ Виктор Петрович — Еще зимой. В Воронежской и Ростовской областях, в результате терактов, погибли первые секретари обкомов. Само по себе это и так неслабое ЧП. Но было две странности. Сам способ — террористы взорвали товарищей самоподрывом. То есть, нападавшие тоже погибли. И вторая странность — на месте взрыва не было обнаружено никаких следов взрывных устройств.

Я тем временем свернул снятую одежду в комок, и бросил в угол. Отодвинул Чашникова, достал из нижнего ящика стола обувную щетку и прошелся по ботинкам.

— Стоит добавить, что террористы были не последним людьми в облостном аппарате, и имели доступ к руководству. А еще упомяну, что никаких причин и поводов для личной или служебной неприязни, найти не удалось.

Я сунул щетку обратно, достал из ящика выше пачку подаренных наркомом Лакки Страйк, отобрал у капитана пепельницу, и уселся на стул для посетителей.

— Я понял, Витя, — пришлось прикуривать от спичек, зажигалку я забыл у Крицина в квартире — М- одаренность есть и у врагов. Глупо было думать по-другому.

— Само собой- согласился Чашников — но вражеская активность в этом направление тщательно отлеживается, и не может стать для нас неожиданностью. Как и наша для них, впрочем. А еще — террористы в обозримом прошлом никак и нигде просто не могли пересечься с врагами.