На полигоне, открывшемся нам за сосновым лесом, было оживленно, и я сразу же попал в лапы товарища Дыбенко, встретившего меня как родного. В военной форме он выглядел даже интеллигентно.

Потом он, и группа, судя по всему ученых, швырялись в меня разными предметами. С применением подручных военных и средств. Тщательно все записывая, и вообще, судя по всему, соблюдая неведомый мне протокол.

Под это дело, нам всем, выделили целый сектор полигона, где надо мной и измывались. Если очень упрощать, магия, что у меня была, не обращала внимания на безопасные для меня вещи.

Медленно летящий теннисный мячик, я просто ловил рукой. А вот если его сильно бросал Чашников, то мячик зависал недолетев до меня. Ну, там потом швыряли камни, ножи и другие тяжести. Как я понял, швыряться в меня бесполезно.

Я не успел додумать эту мысль, потому что капитан Чашников достал из кобуры наган, и высадил в меня весь барабан. Появившийся непонятно откуда, рядом с ним, тот самый громила два на два метра, из охраны Калинина — сделал то же самое, но из двух наганов, с двух рук.

Все пули зависли в нескольких метрах от меня, а потом осыпались.

Тут уж я начал мыслить очень и очень быстро, и ринулся на Чашникова и Громилу. Куда бежать с полигона в другую сторону, я просто не знал. И я решил что, миновав вооруженных чуваков у меня есть шанс. И, все поначалу складывалось удачно. Потому что, набежав на капитана, я съездил ему в подбородок, и его свалил. А вот с громилой это номер не прошел. Сходу сунул ему левой по печени, и согнулся сам, чуть не теряя сознание от боли.

Если представить, что я левым кулаком, со всей силы, засадил по броневой плите, весом в пару тонн… Сломал я себе кисть, напрочь. Лишь, подвывая от боли, на остатках сознания, когда громила, лишая подвижности, обхватил меня руками, коленом засадил ему по яйцам. Чисто на автомате.

И, неожиданно преуспел. Потому что гигант отпустил меня и согнулся. И я, все еще будучи не в себе от боли, бросился к тропинке среди сосен.

Но там меня встретил инструктор по боевой подготовке товарищ Лапиньш. И, к полнейшему моему изумлению, его удар просто завяз в моей магической защите. А нефик, меня мгновенным ударом не взять!

Я было решил, что шанс всеж есть. Да не тут то было! Сзади набегали Чашников и громила, а Лапиньш разорвал дистанцию, судя по всему прикидывая, как меня паковать.

А потом, вокруг, раздалось три взрыва. Настоящих. Я совершенно зримо увидел вокруг себя сферу из осколков. Не навредивших ни мне, ни этим моим противникам. Тут Бертольд Язепович, небрежно, и не очень торопясь, поддел ногой мою ногу. А когда я упал, навалился сверху, и нажал мне куда то на шее. Сознание погасло…