Госбанк, наркомфин, НКВД и ЦК, в один голос заявили, что нет средств и возможностей. Лаврентий Палыч, лично начертал, что его Комиссариат уже освоил средства, и ждет еще, а не это вот все. И в довершении, председатель СНК товарищ Рыков собственноручно написал:

«Отложить вопрос на тридцать девятый(зачеркнуто) сороковой год». Казалось бы — отказать, и все. Если бы не одна ерунда. Подпись, под попавшим мне на стол документом:

Народный Комиссар Образования, Крупская Н. К.

Все стало кристально ясно. Совет Народных Комиссаров, товарища Крупскую послал. И она, по простому, отправила документ Калинину. И любой, кто встанет на пути этого документа между ней и Калининым- считай труп. Не в прямом смысле, конечно. Хотя, кто его знает. Даже мне, за три дня в Кремле, уже было известно, что Надежда Константиновна –зверь.

Инструкция, что лежит у меня на столе, прямо предписывает отказ от рассмотрения. Понятно, что все до одного кремлевские клерки, отпрянули от этих бумаг как черт от ладана. И подставили меня под раздачу. Потому как, что бы я не сделал, буду неправ.

С другой стороны, может и верно, что это спихнули на новичка, какой с меня спрос? И я не стал ничего выдумывать. А просто взял бумаги, и пошел в приемную Калинина.

Товарищ Поскребышев, выслушал меня немедленно. Изучив документ, включая лист согласований, он позволил себе слегка улыбнуться. Для совершенно безэмоционального его лица это было столь неожиданно… Говоря по простому, можно считать что он заржал на всю Москву.

— Ступай к себе, Борисов — проронил он — подойдешь через час.

Потом встал и бесшумно скрылся с этими бумагами в кабинете Первого Секретаря…

Спустя час, я сидел в приемной, напротив Поскребышева, и не понимал, что я здесь делаю. Но, еще через десять минут дверь приемной распахнулась, и мы оба встали. Александр Николаевич, вообще то, не утруждается. Я не видел, что бы он вставал из-за стола навстречу посетителям. Но, в помещение вошла Надежда Константиновна Крупская.

Ее сопровождала красивая женщина, лет сорока, надо полагать ответственная-доверенная сотрудница. И фотомодельных кондиций девица, лет двадцати. Ничего такая. Видимо — помощница.

Девица, кстати, сразу заметила мой интерес, и задрала нос, демонстрируя непонятно что. А мне что? Я уже два раза посетил Селезневские бани, и мне пофиг. Но сделать ответный покерфейс не успел. Крупская спросила:

— Кто у него?

— Рыков — нет, всеж Будде, у Поскребышева, учится и учится.

— Ага — сказал Надежда Константиновна, и толкнула дверь в кабинет Калинина.

Дождавшись когда посетители войдут в кабинет, Поскребышев, немного подумал и кивнул мне головой. И я вошел следом, сразу же усевшись за свой столик.