Сам он, работает в той части аппарата, что занимается отслеживанием исполнения распоряжений и постановлений Политбюро, и лично товарища Калинина.

Грубо говоря, Калинин наносит резолюцию. Документ, вернувшись в секретариат — изучается. На предмет других резолюций, пометок, уточняющих вопросов и прочего. Составляется сопроводительный лист, с пунктами и вопросами, что должны быть решены. И это отслеживалось методом поручений, распоряжений, и запросов в ведомства.

Как я понял, этот Полянский здесь типа звезды, всех этих молодых ребят, что составляют большую часть аппарата, и любимец местных барышень. Ну, вот это вот все — высокий для этих времён, как бы не повыше меня, кудрявый и голубоглазый.

— Привет, Роман — поздоровался он — знакомься, это Вова Комяков, нам нужна твоя помощь.

Парень, что пришел с ним, был совсем молодой очкарик. Он пожал мне руку, грустно прижимая к себе стопку бумаг. А любимец местных дам, тем временем рассказал. Товарищ Комяков, работает недавно. И спорол крупного косяка. В кипах бумаг, у себя на столе, забыл позавчера документ из ЦК. Сроки рассмотрения горят, отправить нужно было еще вчера, до обеда. Теперь парня крепко накажут, если вообще не выгонят.

— У тебя, товарищ Борисов, с документами от Крупской неплохо вышло. Может, ты нас выручишь?

И я сообразил — они хотят, что бы я взял эти бумаги, и, как попавшие ко мне, отнес напрямую к Поскребышеву. Потому что, лично им, сделай они то же самое -точно влетит. Срок прохождения документов регламентирован, и неукоснительно соблюдается. А я все ж новичок совсем, и, могут не обратить внимания.

— Без обид парни — ответил я — но я этого делать не буду. Вы лучше меня знаете правила.

В глазах Комякова погасла надежда. А Полянский мягко улыбнулся, и извинился за беспокойство. Потом он посмотрел на свой наручный хронометр, забрал пакет документов у Комякова, и бросил к бумагам в ящик «исходящие», на моем столе. Вежливо попрощался и они ушли. Ну да, даже таскать по коридорам документы, уже нарушение, ващет.

А я, тоже взглянув на часы, понял, что сейчас придет курьер, что обходит клерков и собирает исходящие ежечасно.

Дождавшись, когда стихнут их шаги, я потянулся и достал эту стопку бумаг. Глянул мельком, вроде оформлено как полагается. Не меняя сопроводиловку, пошел к Поскребышеву.

Александр Иваныч, увидев меня, удивился. Ну, то есть, мне так показалось. Меня не вызывали, у начальства сидит Бухарин, чего я приперся?

А я, положил перед ним на стол бумаги, и кратко рассказал суть. Он гораздо лучше меня во всем этом ориентируется, и все понял мгновенно. Кивнул, подвинул документы себе, а мне сказал лишь: «Хорошо, ступай».