Вот только смысл в этой войне именно сейчас?

После серьезного раздумья Ретен сделал вывод, что причина может быть только одна — Сонресорм. Точнее, северные шахты на их территории с обнаруженными там запасами вольфрама. Соседям он требовался как воздух, причем в нешуточных количествах, которые нынешний рынок этого металла обеспечить просто не мог. Это Ретенауи знал точно — от своей пусть и немногочисленной, но хорошо скрытой агентуры на территории «добрых соседей».

Военное министерство Сиенуры всерьез планировало наладить массовое производство систем связи на радиоволнах, что грозило переворотом в армейском деле. Если приказы в части начнут передаваться мгновенно, а не развозиться фельдъегерями — медленно и не всегда надежно, это даст их войскам неимоверное преимущество. Да, преимущество временное, но для победы над империей и этого может оказаться вполне достаточно. А уж если им удастся перехватить лидерство и в плане авиации… Н-да…

Ретенауи странно было это осознавать, но если его догадки верны, то судьба государства зависела сейчас от никому не интересных прежде приграничных шахт. А еще от того, сумеют ли они с Сорвени понять друг друга. И довериться, несмотря на многолетний, в кожу въевшийся конфликт.

Размышления прервал один из его людей, оставленных в охране:

— Ресс Ретенауи, генерал Сорвени направляется сюда. Он принял ваше приглашение.

— Прекрасно. — Ретен сдержал готовый вырваться вздох облегчения. — Одной проблемой меньше.

И поднялся, готовый встретить гостя, едва в коридоре послышались характерные шаги упрямого старого вояки:

— Проходите, генерал. Прежде чем на вас официально объявят загонную охоту, нужно кое-что обсудить. Быстро. Пока загонщики не спохватились и не сообразили, где мы.

— Я вас слушаю, — кивнул тот, вполне осознавая ситуацию — это было понятно по напряженному взгляду.

— Сорвени, сейчас не до политесов, поэтому буду краток и, возможно, груб…

— Вот и не тяните кота за яйца, — в плане грубости генерал и сам мог дать фору кому угодно.

— Короче, сейчас там, наверху, вы будете молчать. Просто молчать, не произнося ни единого слова. Не поддакивать мне — что будет воспринято очень странно, но и ни в коем случае не противоречить. То есть просто не открывайте рот. Если вы вякнете хоть слово — подставите всех: себя, меня, Эрдари, свою дочь… Всех! Это понятно?

Сорвени молча кивнул — и в самом деле не произнося ни слова.

— Что ж, — нервно хмыкнул на его демонстрацию Ретен, — раз так, может, и выкрутимся. Дай-то боги.

* * *

В малый зал собраний Ретенауи и Сорвени вошли одновременно, но с разных сторон — в точности как дуэлянты. Судя по тому, как встрепенулись и завозились господа министры, почти театральный драматизм этой сцены их тоже впечатлил.