— Что ж, думаю, пора нам собираться — завтра утром «инспекция» здешнего гарнизона закончится, будем возвращаться в столицу. Там господа министры уже ждут не дождутся, как будут нам головы скручивать за отсутствие сиенурских схем. Не дай боги дать им повод заподозрить, что мы время тянем — сожрут за милую душу в два укуса.
— Схем? — вяло полюбопытствовал Пепел.
— Ну да, приборы связи. Беспроводные. Твое скользкое начальство меня как раз под них от трибунала и отмазало. А теперь, чую, его как-то отмазывать придется… Короче, собираемся, все необходимое надо уже сегодня перенести в дирижабль. Трупы из погреба тоже заберем на всякий случай, подходящая холодная камера там вроде была. И, думаю, раненого тоже прямо сейчас стоит на борт отправить. Вы, как я понимаю, ни его, ни девчонку оставлять здесь не планируете?
— Нет, разумеется.
— Я с отцом! — упрямо набычилась Литси, прекрасно понимая, что перемены ее теперь ждут серьезные, и по-детски цепляясь хоть за что-то привычное и незыблемое — за отца. А в том, что Штанзи, несмотря на новые обстоятельства, так ей отцом и останется, не сомневался никто.
— Конечно с отцом, — подтвердил генерал. — Заодно и здесь маячить не будешь: ни к чему. Вдруг еще не всех охотничков на твою голову оповестили, что Фирмиллиту она больше не требуется. Как, собственно, и ничего другое тоже… В общем, всю подготовку провести уже сегодня, а завтра утром прощаемся и отбываем.
— Могу себе представить это прощание, — поморщился Ретен, сроду не любивший ни помпы, ни лишнего шума.
— Не можете, — хмыкнул Сорвени. — Но я дам посмотреть — поучитесь, как такое делать нужно.
Ретен опять выразительно сморщил нос, но промолчал. Нравится человеку играться в такие игры — его проблемы. А в том, что это именно проблемы, глава тайной канцелярии не сомневался никогда. Просто раньше не давал себе труда сдерживаться, комментируя такие вещи. А сейчас… Сейчас, пожалуй, даст и оставит свое мнение при себе.
Глава 30
К обеду Рин не проснулась, а к ужину не спустилась — отказалась категорически. И от подноса, что принесла ей наверх Фэл, отказалась тоже. Как и от разговоров с подругой. Медичка пришла вниз расстроенная и ошарашенная таким упрямством, разводя руками:
— Не представляю, что делать. Видать, со встрясками у нее все-таки перебор случился, только хуже стало.
Бабушка Шарот после визита наверх тоже посмурнела: порядок в голове у девочки наводился явно медленней, чем должен был. А вот Пепла даже на порог не пустили, устроив форменную истерику. Как не пустили и Литси — видать, сообразили уже, чьи интересы та теперь представляет.