— Мешает, — все так же равнодушно констатировала она и, выдернув письмо, попыталась сунуть его той под подушку. Но в последнюю секунду задержалась.
— Мне? Это мне письмо?
Фэл охнула и сделала попытку отобрать:
— Нет! Не нужно! Не нужно тебе это видеть…
— Потому что от Олли, да? — отодвинулась Рин, внимательно рассматривая послание. — О! Еще и срочное. А зачем ты вскрыла?
Ресса то ли икнула, то ли всхлипнула, сделав последнюю попытку перехватить конверт, из которого Рин уже начала вытаскивать жесткую фотокарточку, но вместо этого лишь выбила тот у нее из рук. В итоге фотография спланировала на пол ровно в середине палаты, куда, привлеченные этим спором, подтянулись уже почти все.
— … ! — выдал генерал, разглядев задницу Пепла на фоне какой-то левой полуголой бабы. А потом загнул такое, что пробрало даже госпожу Шарот.
Но самое главное, наконец-то пробрало Рин, разбив ее странное равнодушие вдребезги. Не от привычных папенькиных матюков, разумеется, а от одного вида этой картинки.
— Эрдари? — подняла она карточку с пола, секунду ее разглядывала и отбросила обратно, словно гадину. А потом уже совершенно нормальным, настоящим своим голосом припечатала: — Не прощу! Никогда!
И горько, по-детски разрыдалась, прижавшись к ошарашенной Фэл.
— Ну слава всем богам, теперь точно обойдется, — вынесла неожиданный вердикт бабушка. — Именно это ей и нужно. Лучше не придумаешь!
— Э-э… Уверены? — похоже, только у Лаис цензурные слова сейчас и остались.
— Абсолютно, — кивнула та. — Сталкивалась я уже с таким внушением, было дело. Сильный стресс — как раз то, что избавит девочку от всех последствий. Пусть поплачет, ей сейчас надо.
— А… А это⁈ — Генерал упорно тыкал пальцем в валяющийся у его ног компромат.
— Что? — уставилась на него пожилая леди. — Мальчик на работе, как я понимаю. Вы до сих пор не в курсе, какая у него работа?
У Сорвени не нашлось даже мата, чтобы на это ответить.
Глава 24
«Третий уже», — Пепел вздохнул и отставил прямо на пол очередной бокал из-под чего-то безалкогольного, но вкусного и явно из местного репертуара — в империи такого не делали. Большой бокал, надо сказать, круглый и пузатый. То есть если так пойдет и дальше, скоро он тут будет заниматься исключительно розыском здешних сортиров на предмет долгого там зависания. А папенька, между прочим, велел быть наготове и под рукой, только не сильно при этом отсвечивая. Потому сразу после появления на этом рауте и невнятного представления его Ретеном как «одного из моих сотрудников», Эрдари и спрятался за фикус. Причем буквально: глубокое кресло, что он оккупировал, скрывалось в тихом углу за огромной кадкой с каким-то давно уже переросшим все приличия комнатным растением. Прекрасное, кстати, место, для его целей лучше просто не придумать.