— Но мы должны наградить вас, барон.

Я сказал испуганно:

— Нет-нет, ваше императорское высочество!.. Ничего не надо. Забудьте о такой ерунде.

Мы стояли в неловкой паузе. Я чувствовал, как Рейнгольд ловит её взгляд, словно ожидая дальнейших указаний. Княжна, казалось, хотела что-то сказать, но сдержалась, лишь ещё раз кивнула и проследовала дальше по коридору в сопровождении фрейлины.

Рейнгольд вытер платком лоб, хотя в коридоре было прохладно.

— Фу-у… Везёт же вам, барон, на высочайшие встречи. Идёмте, министр не любит ждать.

Я поспешно двинулся по коридору, ухватив Рейнгольда за рукав. Мы прошли несколько шагов, он наконец высвободил руку и сказал с удивлением:

— Что с вами, Вадбольский? Так страшитесь получить что-то из рук императорской семьи? Другие готовы на любые жертвы, только бы…

Я прошипел:

— У меня есть все, что мне надо. На хрена попу баян, когда есть кадило? Простите за грубость, ваше сиятельство, но минуй нас барский гнев и барская любовь, как кто-то сказал пророчески, у нас же много пророков? Я хочу сидеть в своей скорлупке и не высовываться в этот сложный мир!

— Ладно-ладно, — ответил он, — как скажете. Хотя я вас в чем-то понимаю. Но жизнь обязывает! Многие хотели бы сидеть в скорлупке. Но, увы, нельзя! Мы частицы общества. Потому, сцепив зубы, вылезайте из скорлупки, хоть и страшно, общайтесь, действуйте… что вы успешно и делаете.

Я бросил последний взгляд на удаляющуюся фигуру княжны. Эта случайная встреча была ещё одним знаком, знаком того, что моя жизнь уже не принадлежит мне. Я шагнул в этот мир, и теперь его обитатели, императоры, княжны, министры, стали частью моей реальности, хочу я того или нет.

Кабинет графа поражал аскетичностью. Никакой позолоты, только карты на стенах, заваленный бумагами стол и суровый мужчина с орлиным профилем, чей взгляд казался способным просверлить броню.

— Барон Вадбольский, — произнёс он, не предлагая сесть. — Лейб-медик Арендт представил заключение по вашим опытам с обезболивающими средствами. Армейские хирурги бьют в набат, потери от болевого шока после ампутаций превосходят боевые. Вы утверждаете, что нашли решение?

Я стоял по стойке «смирно», чувствуя, как под мундиром холодеет спина. Это был не светский разговор, а доклад начальнику.

— Так точно, ваше сиятельство. Речь идёт не о новом средстве, а о стандартизации и усовершенствовании метода ингаляционного наркоза. Я лишь систематизировал имеющиеся наработки господ Пирогова и Иноземцева.

— Эфир? — брезгливо поморщился граф. — Он капризен, требует сложных аппаратов. В полевых условиях неприменим.