Она поморщилась.
— Фи, как грубо…
— Зато суфражистично, — сказал я напористо. — Мужчины, как вы знаете, бывают военные, дипломаты, управители, лекари, строители, музыканты, да много ещё кем бывают, но всё равно все — самцы. Когда-нибудь в будущем раскрепощенном мире, где у женщин будут все свободы, станем оказывать друг другу и различные интимные услуги, но пока да, будем играть в рамках дозволенного. Так что, ваше высочество, я весь к вашим услугам, как говорится, хотя мало ли что говорится… и вы не обязаны верить всему, что плету из любезности.
Она надменно задрала личико, я даже смог рассмотреть две дырочки в её вздернутом носике.
— Ах-ах, — ответила она сердито. — Что такой уж весь из себя независимый? Вы, баронет, уж и не знаю, кем себя возомнили! Всегда один, считаете себя таким особенным и могущественным? И ни к одной группе всё ещё не примкнули? А вместе выживать легче!
— Рожденный ползать, — ответил я, — везде пролезет. Хотя, знаете ли, вы натолкнули меня на интересную мысль…
Она сказала уже совсем другим тоном:
— Только мысль у меня интересная? А как же я вся? Вот не умеете говорить комплименты! Чему вас только Горчаков учит? Говорите скорее, что у вас за такая мысль, пока вы её не придушили своим медведством?
— Я готов примкнуть к группе, — сказал я и, помедлив, уточнил: — К вашей.
Она дернулась, уставилась на меня расширенными глазами.
— Баронет?
— А что, — сказал я. — Нет, пол менять не собираюсь, но в группу суфражисток вступлю с превеликим удовольствием. Если взносы у вас не чересчурные. А так я, сами знаете, целиком и полностью разделяю суфражистские ценности.
Вид у неё был обалделый, даже ошарашенный.
— Но вы, — проговорила она в некотором женском отупении, — вы же мужчина…
— Суфражист, — напомнил я. — Если у вас в кружке будут только женщины, он так и останется кружком по интересам. Если же хотите создать мощное свирепое движение, вы должны расширять состав. Обкатку идей начните с меня.
Она сказала в сомнении:
— Я всё передам Глориане. А вот как она решит…
— Решайте, — ответил я, — решайте, а я на эти выходные надену лучшие лапти и схожу в Щель. Понравилось мне там. Солнышко, жаркий сухой песок… Хотя придется поторопиться, в воскресенье приглашен на светский прием.
Похоже, Иоланта обалдела настолько, что не могла произнести и слова.
Двойной удар, подумал злорадно. И в Щель могу без вас, девочки, и в салон уже приглашен, несмотря на захудалое баронетство, так что вы не единственная моя ниточка в великосветский мир.
Учитывайте это в своем желании сделать из меня бессловесного шерпа.