— Ваша милость, печать?
— А ты что, — спросил я, — сломать не в силах?
Он с неловкостью улыбнулся.
— Это лучше делать благородному человеку. А мы что, мы чёрные люди.
Я молча раздолбал ножом многослойную печать, под ней затвердевший до состояния камня пчелиный воск. Озлился, у глиняного уже срубил бы длинное горлышко, но тут толстая медь.
Наконец остатки воска рухнули вовнутрь, я с усилием перевернул кувшин, и на скатерку хлынул жёлтый поток золотых монет и ручеек серебряных.
— Нехило, — пробормотал я. — Да, это не три миллиарда долларов, что нашли на затонувшем у берегов Гайаны корабле, но для нас и медяки сейчас весьма так…
Иван заворожено смотрел на горку золота.
— Это же… Это же какое богатство! Не иначе князь свои сокровища припрятал!
— Или жалованье армии, — предположил я. — А что? Бывало по-всякому. Посчитай, а?.. Теперь можно не ночевать в конюшнях, как думаешь?
Забыв про обед, он принялся подсчитывать монеты, я отвернулся и пошел к костру, показывая Ивану, что доверяю ему полностью, и если спрячет пару золотых за пазуху, точно не замечу.
Часть первая Глава 6
Следующим утром, едва я вышел из оцепенения, Иван подошел ко мне поникший и с осунувшимся лицом.
— Проснулись, ваша милость? А то вроде спите и не спите…
— Размышлял, — пояснил я. — Что случилось?
Он с тревогой посмотрел по сторонам, словно не в лесу, а в неблагополучном районе города.
— Ваша милость, — сказал он шепотом, — Ночью ещё раз трижды пересчитал… С ума сойти, одного золота на двадцать тыщ рублев! И серебра на пять. Теперь ходи и боись, да за такие деньги всё село могут вырезать. Да не только село, и город можно… Что теперь?
Я сказал небрежно:
— Золото переложи в мешок, завяжи покрепче, а серебро оставь нам в сумке для покупок в дороге.
Он вскрикнул:
— Да и серебра страсть как много!
— Тогда половину, — сказал я, — или треть. Скоро дорога выведет к городу, нужен ночлег, отдых, перековать мою лошадку, что-то подкова на левой передней позвякивает. Или уже можно звать её конём? Барон должен ездить только на коне, а простолюдин на лошади?
Он вздрогнул, сказал осевшим голосом:
— Да в селе с такими деньгами ещё страшнее! А в городе так и вовсе…
Я сказал легко:
— Да брось! Изи гоу, изи лефт, как говаривал Гомер. Это всего лишь деньги.
Он посмотрел с укором.
— Эх, барин… вы не просто благородный, а чуть ли не из семьи самого императора. Как можно так о целом мешке золота?
Я зевнул.
— Что-то мелкие у тебя мешки… Так, торба… Давай быстро перекусим, да в путь. Судя по карте, завтра к обеду то самое большое село, а завтра увидим стены города.