— Ту, которая потом стала Парижем?
— Именно! Съели?
— Если командир боец ближнего боя, — уточнил я, — то пусть впереди. У рукопашников защита покрепче, а что у мага? Как и у лучника, хороши на дистанции, а в ближнем вас любой вынесет щелчком.
Она некоторое время смотрела испытующе, медленно наклонила голову.
— Неожиданно… но теперь верю, что получится. Только вам, баронет, нужно ещё поупражняться. Вы умелый боец, у нас девочки о вас судачат, но придется убивать… пусть зверей, но я хочу быть уверена, что при виде крови не упадете в обморок.
— А вы? — спросил я в лоб.
Она гордо посмотрела мне в глаза.
— Две недели посещала бойню. Там всё залито кровью, даже мясники и работники.
— И как?
— В обморок не грохнусь.
— И ещё, — сказал я. — Мне вот идтить не в чем. Я человек простой, простодушный, а туда в доспехе и с мечом, а то как же?..
Она смерила меня расчетливым взглядом, нахмурилась. Я оставался спокойным, помалкивал, наконец сказала со вздохом:
— По крайней мере, вы один такой… Надеюсь, один.
Я улыбнулся.
— У вас точно всё есть, вон какая злая. Да и друзья богатенькие буратины, да?
Она с подозрением сощурилась.
— Что за буратины?
— Это латынь, — сказал я небрежно. — У Гомера всё буратины. Так как?
Она сказала через губу:
— Ладно, вас оденут. Будете должны.
— Не пойдет, — сказал я. — За что страдать под вашим гнусным игом?
Она на миг запнулась, посмотрела на меня исподлобья.
— Вообще-то не я буду лидером группы. Нас собирает и снаряжает княжна Глориана.
Я поморщился.
— Бр-р-р… А вы тогда кто?
Она ответила гордо:
— Я её правая рука. Она руководит кружком «За женские права». И нам нужно заявить о себе.
Я едва не отступил на шаг, та надменная морда ледяной королевы очень не нравится. Хотя если возьмёт на себя экипировку, то почему не сходить разок в составе её группы?
— Ладно, — произнес я сухо. — Располагайте мной. Но с вас меч и прочее, что нужно для бойца. Когда планируете?
— В выходные. Через три дня. У мужчин обычно девичья память, запишите себе.
Часть третья Глава 2
Горчаков у входа в общежитие занял стратегически выгодное положение, отсюда видно было нас с Иолантой, а как только я вернулся, в нетерпении шагнул навстречу.
Его крупное породистое и такое холеное лицо просто полыхает интересом.
— Ну что?
— А ничо, — ответил я равнодушно. — Видишь, не била и даже не покусала. А царапины что, заживут.
Он запнулся, посмотрел с укором.
— И всё-таки, — проговорил он с расстановкой, — я был прав.
— В чём?
— В тебе что-то есть, — заявил он. — Ты хоть понял, кто с тобой изволил общаться?
Я сдвинул плечами.