— Иоланта Анжуйская. Похоже, француженка. Да она и сама так сказала…

Он охнул.

— Так ты не знал? Она дочь короля Рене!.. Властелина Бургундии!.. Она принцесса!

— Ого, — сказал я. — А мне сказала, графиня.

Он смотрел ошалело, потом рассмеялся.

— У неё много титулов. Графиня Прованса, баронесса Ильжа… Но ты в самом деле… сибирский барон из самого тёмного…

Я уточнил:

— Баронет.

— Что? — не понял он.

— Баронет, говорю, — пояснил я. — Это что-то вроде недобарона. Мелкий такой, плюгавенький. Потому не барон, а только баронет.

Он усмехнулся.

— Ладно-ладно, не злись. Не хочешь рассказывать, не рассказывай. Но помни, если что нужно, обращайся. И, да, кстати… на послезавтра ничего не планируй, мы идем на прием к графине Одиллии Кржижановской.

Я дернулся, спросил в изумлении:

— С какого перепугу? В смысле, я тут при чём? Ты понятно…

Он рассматривал меня с насмешкой.

— Ты в Петербурге никого не знаешь, нужно помаленьку заводить знакомства. Но это на втором плане.

— А что на первом?

Он оглядел меня с головы до ног.

— Тебе нужно обтесываться. Приобретать форму… приемлемую для общества. Если ты один и не приемлешь покровительства, к тебе более строгие требования.

Я вздохнул.

— А на хрена?

— А вот чтоб не ронять такие словечки, — ответил он серьёзно, — не вести себя, как в лесу медведь на зимовке. Ты смотришься не совсем адекватно.

Я оглядел себя.

— Что не так?.. Вроде и штаны на мне, и пинджак с кармана́ми…

Он поморщился.

— Брюки, а не штаны! Ты нарочно?.. Неадекватность в том, что иногда ты совсем дикий лапоть, а потом сразу ясновельможный принц на такой высоте, что даже не обращает внимания на свой статус. А в обществе нужна определенность во всём и во всех, понял? Общество — та же армия, у всех свои знаки различия, и каждый знает своё место, как в танце.

Я сдвинул плечами.

— Мне пока рано в общество.

Он довольно улыбнулся.

— Проговорился! Всё-таки собираешься? На своих условиях? Не отпирайся, ты не один такой. Но начинать надо уже сейчас. Сперва появишься в салоне графини Одиллии…

Я наморщил лоб.

— Что-то имя знакомое… И что там делать? Кормят хорошо?

Он с великим укором в глазах покачал головой.

— Это прием, Вадбольский!.. Не столовая, даже не ресторан. Там общаются!.. И, конечно, завязывают связи, укрепляют их, устанавливают полезные знакомства. Мамаши туда выводят дочек на выданье…

— Ага, всё-таки базар?

— Есть и от базара, — ответил он покладисто. — У тебя смокинг хорош?..

— А чё это?

Он закатил глаза в благородном негодовании.

— Вадбольский!..

— А в этом пинджаке низзя?

— Вадбольский, — повторил он с терпением христианского миссионера, что пытается растолковать дикому туземцу тайны Священного Писания. — В светлом неприлично выходить даже на улицу после шести часов вечера! Тебе нужен настоящего чёрного цвета, а не это убожество, что и не поймешь… И не пинджак, как ты говоришь, а вечерний костюм. Ладно, пришлю портного. Назови адрес!