Часть вторая Глава 10
Солнце уже озарило облака, когда я, набросив на себя стелс-фактор, с разгона прыгнул на стену, окружающую Академию, и побежал по ней наверх. Паркуром никогда не занимался, хотя в детстве застал, но не мое, ботаник я, ботаник, а вот аугментация своё дело знает, к тому же с обеих сторон стены я натыкал между глыбами крохотные колышки, больше нет надобности всякий раз отмечаться на проходной.
Стелс-оболочку сбросил лишь в тот момент, когда открывал дверь нашей комнаты. Толбухин и Равенсвуд уже поднялись и застилают постели, меня встретили завистливыми возгласами.
Я тут же прижал палец к губам.
— Тихо-тихо!.. Чего расшумелись? Я всю ночь спал тут на своей постели, разве забыли?
Глаза Толбухина загорелись.
— Что-то натворил?
— Надо же поддержать честь Академии, — ответил я, — а как её лучше поддержать, как не в удалой драке? Побежали завтракать, день обещает быть интересным.
Позавтракали, отсидели до большой перемены, я уже начал надеяться, что всё пройдет гладко, но примчался Каталабют, злорадно велел мне вернуться в комнату, у кого-то появились ко мне вопросы.
Равенсвуд сухо обронил, что ему нужно взять кое-какие книги, а Толбухин вспомнил, что забыл поправить одеяло на кровати, так что я вернулся в компании друзей.
Минут через пять к нам в комнату вошёл грозный Зильбергауз, с ним невысокий сухого сложения мужчина в длинном плаще, а за их спинами маячила радостная физиономия Каталабюта.
Мужчина в плаще среднего роста, с невыразительным лицом, весь серый и блеклый, только взгляд проницательный и цепкий. Люди такого типа либо всю жизнь остаются в тени и на третьестепенных ролях, либо вынужденно развивают то, в чём не уступают рослым и широкоплечим здоровякам, и потом оттесняют уже их на задний двор.
— Антонин Дворжак, — представился он равнодушным голосом, — младший следователь Северо-Западного округа. К нам поступила жалоба на необоснованное нападение курсанта Вадбольского на курсанта Глебова, его жестокое избиение и тяжелое ранение в прошедшую ночь…
По лицу следователя было видно, что ему крайне неприятно разбираться, что там двое благородных не поделили в ночном переулке, куда проще заниматься с простолюдинами, а здесь куда не плюнь, попадешь если не в барона, то вовсе в графа.
Я сделал удивленное лицо.
— Чаво? Да я его уже три дня не видел!
— Где вы были в прошлую ночь? — спросил он сухо и достал из кармана широких штанин большой блокнот.
Я указал пальцем на свою кровать.
— Спал лицом к стене. И с руками поверх одеяла!
Он дернул щекой, были мои руки под одеялом или поверх, это дело наших воспитателей, уточнил: