— Усы вот такие, — сказал я и показал руками, — и кончики кверху. Так что да, я сторонник, чтобы часть забот сбросить на ваши хрупкие плечи. Даже половину, раз у нас будет равноправие.

Она посмотрела с подозрением.

— Что-то вы как-то странно поддерживаете… Ладно, оставим. Мы затеяли одну важную акцию. Пойти в Щель Дьявола, куда пока что ходят только мужчины. Это будет победа наших женских идей ещё на одном важном фронте борьбы за наши женские и даже человеческие права!

— Полностью поддерживаю, — сказал я. — Но вам придется эту смелую операцию провести тайно?

Она поморщилась.

— Разумеется. А потом сообщим.

Я всмотрелся в неё с интересом. Суфражистка ещё та, настоящая, полная пыла, жара и звериного энтузиазма. Такие потом потеряются в море одинаково крикливых и злобных баб и бабищ, но эта из настоящих, что бьется за женские права и готова на каждом шагу доказываться равенство с мужчинами.

Слаженную группу подобрать нетрудно и сейчас, да кто тебя, красотка, возьмет? Это потом-потом женщин начнут допускать даже в армию, но сперва в роли санитарок, потом снайперов, операторов дронов, но вот так в ударные группы… только в кино, только в кино.

— Понятно, — проговорил я и улыбнулся ей в лицо, — а вы, конечно, руководитель отряда?..

Была бы она ящерицей, у неё сейчас бы поднялся от затылка и до копчика длинный костяной гребень из смертоносных игл, такая в громадных карих глазах вспыхнула ярость.

— А вас, — почти прошипела она, — это конечно, не устраивает?

Я сдвинул плечами.

— Графиня… вы меня вполне устраиваете. И так устраиваете, и так, и вообще, не поймите меня правильно. Догадываюсь, с детства обучались не только вышиванию крестиком, но и назло родителям дрались с братьями деревянными шпагами. Но кем пойдете в Щель Дьявола? Рукопашным бойцом или барышней с зонтиком?

Она повторила сердито:

— Так что вас не устраивает?

Я сдвинул плечами.

— Если собираетесь пригласить меня, то с женщиной-рукопашницей не пойду.

Она посопела, протыкая меня яростным взглядом, ответила через силу:

— Маг. Маг-воздушник.

— Уровень? — уточнил я.

Ей явно отвечать не хотелось, но я не отмахнулся сразу, как наверняка делали большинство из тех, и она процедила с неохотой:

— Восьмой…

Я сказал спокойно:

— Прекрасно, я думал насчёт десятого. Восьмой вполне для начального уровня.

В её взгляде что-то дрогнуло, даже голос чуть изменился, стал более женственным:

— И что?

— Идея хороша, — сказал я. — Даже для женщины.

Она мгновенно взъярилась, из глаз едва не посыпались искры.

— Для женщины?.. Ах, мы ниже мужчин?

— В лобовой схватке, — ответил я спокойно, — самцы и крупнее, и скорость у нас на двадцать процентов выше. Простите, графиня, но биология не поддается даже суфражизму. И физиология, если вы слышали такое странное слово, против. Это из древнегреческого, был такой язык, на нём говорили древние греки, в том числе Гомер, Алкей, Пиндар, Архилох и великий Демис Руссос… Но вот в дальнем бою вы мужчинам не уступите, признаю.