Ещё на лекции узнал, что добытые жемчужины придают телу добавочную силу, выносливость и скорость, а особо крупные помогают заживлять раны намного быстрее. Правда, эффект длится недолго, потому нельзя сегодня принять жемчужину, а завтра пойти в бой. Жемчужину лучше растворить прямо перед схваткой, неизвестно же, сколько продлится.

Но пока я не чувствовал особенного усиления, даже тщательнейший анализ зеттафлопника, а в нём мощнейший медицинский центр, ничего не выявил.

Твари бесстрашные, потому что предельно глупые. Бросались до последнего, хотя вокруг меня на десяток саженей всё усеяно трупами, другие бы трусливо слиняли, но это образцовые воины.

Пока разделывал, трусливо следил за всем, что передает дрон, но пока всё тихо, только на самом дальнем краю, где из болота торчат осклизлые растения, похожие на камыши, что-то ползает, иногда показывая на поверхности часть округлых спин, разделенных на сегменты.

— Проверь, — велел я дрону. — Первое — насколько могут быть опасны, второе — наличие жемчужин или кристаллов.

— Опасны, — сообщил дрон незамедлительно. — Средний уровень. Для решения второго запроса нужно больше мощностей.

— Откуда возьму, — буркнул я. — Ладно…

Те твари, что лишь ползали в мутной воде и что-то жрали, а что им ещё делать, то ли учуяли меня, то ли погулять восхотелось, начали выползать одна за другой на твердую землю.

Одна подняла переднюю часть тела, уставилась на меня страшная и безглазая. Покрытый пластинами хвост мокро блестит, кончик загибается острым шипом в сторону головы.

Ракоскорпионы, мелькнула трусливенькая мысль. Думай, Вадбольский, думай. Первые ракоскорпионы вообще не были ядовитыми, это свойство выработали за пару миллионов лет эволюции уже потом, мы же всё усложняемся.

Но даже если ядовитые, то рубашку и джинсы не пробить, даже выстрел из танка не повредит, хотя меня внутри размелет в кашицу. Выше пояса вряд ли достанут, мне главное, чтоб морду не поцарапали.

С ракоскорпионом сражался почти так же, как с трилобитом: такой же плотный хитиновый панцирь, сегменты наползают друг на друга, наконец ухитрился опрокинуть пинком и тут же вонзил остриё меча в незащищенное пузо, белесое и мягкое, как у жабы.

Мое счастье, что живут в болотной воде, на суше двигаться тяжелее, потому почти всегда ухитрялся уходить от ударов скорпионьего жала, хотя бьют сильно, кровоподтёки будут на ногах, боках и даже груди, парочка особо рослых сумела достать чуть ли не до горла.

Те ракоскорпионы, что жили в силуре, просто ракоскорпионы, с них и взять нечего, а у этих, измененных мутацией, всё не так, начиная с размеров. Когти длиннее, хитин толще, пасть вон какая, а грудной панцирь даже не разрезал, а едва разрубил, действуя мечом, как колуном для рубки дров. Похоже, бить надо либо в бок, либо найти ещё слабые места.