Голос старика дрожал, будто он сам стоял со мной на песке.

Тем временем его металлическая привязь перестала удлиняться. Щитники, наконец, сумели ухватить рукоятку вала и начали накручивать цепь обратно. Звенья с лязгом втягивались в отверстие в стене. Схорн дёрнулся, обернулся, ударил когтями по цепи, но сталь выдержала. Тогда он ухватил её обеими лапами и дёрнул так яростно, что вал резко провернулся несколько раз, а щитники, крутившие рычаги, разлетелись в стороны. С той стороны стены донеслись их крики.

Схорн дернул снова. И снова. Он не мог разорвать цепь, но быстро понял: он может вытянуть её целиком.

И делал именно это.

Цепь вытянулась до конца — дальше уже некуда. Схорн не останавливался. С рыком он разбежался и дёрнул снова — и цепь, испуская звон и искры, оборвалась в месте крепления к валу.

Тысяча бестий! Эх… не очень прочно они её прицепили.

А тварь, гремя волочившейся цепью, уже рванула на трибуны. Я выскочил вперёд, ударил топорами плашмя друг о друга, чтобы отвлечь её звуком. Металл звякнул, звук эхом прошёл по арене. Схорн оглянулся на миг, глаза его дернулись в мою сторону, но он не пошёл на меня.

Звеня цепью, он нёсся дальше, к трибуне, туда, где находилась императорская ложа.

И именно там, только на нижних рядах, сидел малец с родинкой на верхней губе и его отец-кузнец. Я успел увидеть, как Схорн без труда перемахнул через первый ряд, преодолел укреплённую стенку, перелетел через решётку. Щитники пытались столкнуть его копьями, но от их тычков не было толку — зверь их не замечал. Толпа взревела от ужаса. Люди бросились бежать в стороны, кто сиганул вверх, кто вжался в пол, кто-то пытался пробраться к проходам.

Схорн же, перескочив решётку, мигом снес голову первому попавшемуся зрителю ударом лапы. Второму он наступил на грудь — хрустнуло так, что услышал даже я. Третьего он перекусил пополам — не останавливаясь, очень быстро и ловко продвигаясь по рядам. Он стремился выше, вглубь людских рядов. Зачем, я ещё не понимал, но на его пути стояли теперь тот самый мальчишка и его отец.

Я не мог допустить, чтобы они легли следующими.

— А ну, помогай! — рявкнул я, хватая обрывок цепи, что змеился за чудищем и ещё не сбежал с арены. Цепь была тяжёлая, едва слушалась. Но двое щитников, видя, что творится что-то невообразимое, бросились ко мне на помощь. Они уже понимали, что это не бой, а резня, и если не остановить чудовище сейчас, не только кругоборцы падут — погибнут сотни.

— К тому крюку! — приказал я.

Мы дотащили обрывок цепи к стене, где висел щит с гербом Империи Сорнель — пасть дракона, раскрытая над перекрещенными змеями. Я сбил герб топором, столкнув его в песок, втоптал, создавая площадку для ног, и на освободившийся железный крюк накинул звенья цепи. Рывок — цепь натянулась, но не соскочила. Схорн дёрнулся. Обозлился.