— Убери деньги, Черный Волк. Не продаются топоры. Не продаются, я сказал.

Черный Волк помолчал немного и тихо произнес:

— Они нужны для битвы в День урожая. Понимаешь, Каллин… у меня новый чемпион. Я много повидал бойцов, а этот… он особенный. Он может победить того, кого ему приготовили на День урожая. А приготовили ему в этот раз нечто особенное. Нутром чую.

Кузнец приподнял бровь.

— А кого ему приготовили? И кто твой чемпион? — прищурился Каллин.

— Варвар, гельд Севера, — сказал Черный Волк. — А кого приготовили — не знаю. Такого нынче не скажут никому. Только вот стены моей арены вдруг кому-то показались малы — их начали делать выше. Укреплять. Будто там будут биться сами демоны.

Он тронул пальцами блестящую в свете огня, словно вороново крыло, стриженую бороду.

— Я не против подлатать арену за счёт казны, но ты же понимаешь… Император у нас нерасточительный. Просто так деньги вкладывать не будет.

Кузнец нахмурился. Черный Волк медленно выдохнул:

— Есть одно предположение. Но я не могу тебе его сказать.

— Скажи! — кузнец наклонился к нему, глаза блеснули любопытством. — Я никому, ни слова.

Черный Волк на миг отвёл взор к огню, словно стараясь напитаться его силой.

— Такие стены нужны лишь для одного, — произнёс он веско. — Чтобы удержать единственного бойца во всей Империи. Схорна Безликого.

— Схо… Схорна⁈ — выдохнул Каллин и перекрестился по-своему, кулаком по груди. — Да они с ума посходили! Пускать в город бедовище! Нет, Волк, нет!

Высказанная, догадка словно обрела плоть и встала между ними. И в этот момент из-за двери раздался тонкий, возбуждённый голос:

— Варвар будет биться против Схорна Безликого⁈

В кузницу вбежал мальчишка. Худой и взъерошенный, с родинкой над верхней губой.

Каллин взвыл:

— Будемирка! Цыц! Взрослые говорят!

— Отец! — пацан подпрыгнул от волнения. — Это же он! Варвар, что меня спас! Я тебе рассказывал! Он меня спас!

Кузнец моргнул.

— Тот самый? Тот… — он смерил Волка долгим взглядом. — Значит, он?

— Да, — кивнул Черный Волк.

— Отец, прошу! — Будемирка уперся руками в стол. — Продай ему топоры! Пусть варвар выживет! Мы же придём смотреть его бой!

— А ну! Не вмешивайся! — оборвал его Каллин. — Без тебя разберусь. Ну-ка… марш! На рынок. Купи… кувшин молока и хлеба.

Кузнец вытащил серебряный солид и швырнул сыну. Тот ловко поймал монету худыми пальцами прямо в воздухе, но всё ещё стоял, не уходя — ждал ответа.

— Ну что… продашь? — спросил он жалобно, опустив взгляд.

— Сгинь с глаз! — рявкнул Каллин, махнув рукой. — Разберусь без тебя!

Пацан вздохнул, сжал кулак с солидом и вышел. Его шаги удалялись, шаркая по каменной дорожке.