Кругоборцы опустили деревянные мечи, смотрели на него с открытыми ртами и хихикали, кто-то прямо фыркнул от смеха. Наставник носился, жестикулировал, рассказывал байки из походов, его было уже не остановить.

Именно этого мы и ждали — чтобы он отвлекся. И отвлек других.

Пока всё внимание было приковано к нему, кругоборцам было не до нас. Нам нужно было действовать быстро, пока наставник продолжал своё «веселье», и никто не смотрел в нашу сторону.

Мы прошли в дальний закуток двора — самое укромное место, куда заходили редко, а дальше и вовсе было отхожее место.

Там уже стояли два кувшина: один — с раскалёнными углями, такими горячими, что над горлом кувшина дрожал воздух, второй — с водой.

— Так… сейчас… сейчас, — зашептал Рувен. — Клади топоры на землю.

Я положил оба.

Он достал из-за пазухи какую-то самодельную кисточку серебристого цвета, стянутую ниткой — длинную, жёсткую, знакомую по оттенку.

— Это из чего ты сделал? — спросил я.

— А ты не понял? — хмыкнул колдун.

Я присмотрелся.

— Похоже… из собственной бороды.

— Совершенно верно, — фыркнул Рувен. — Из моей бороды.

Он вырыл небольшую ямку у стены, высыпал туда тлеющие угли из кувшина. Пламени не было видно, но жар — что надо. Сверху он положил оба топора, железными частями на угли.

— А ты уверен, Рувен? А рукояти не обгорят? — беспокоился я.

— Они из каменного дерева, Эльдорн. Оно не горит.

Кто-то из кругоборцев обернулся, но я тут же закрыл всё широкими плечами. Со стороны казалось, будто мы рассматриваем какого-то редкого жука на земле, пользуясь передышкой. Никто не насторожился.

Лезвия же нагрелись быстро — металл стал темнеть.

Рувен вытащил топоры, быстро высыпал на каждое лезвие заранее приготовленную смесь порошков. Порошок лёг на горячий металл и тут же зашипел. Пошёл тонкой струйкой дым — резкий и едкий. Запах поднялся такой, будто открыл пасть хворый болотный дракон.

— Фу… — поморщился я. — Воняет, как… из пасти дракона.

— Терпи, — пробормотал Рувен, размазывая всё это своей бородатой кисточкой.

Кисточка начала темнеть, а потом и вовсе обугливаться прямо в его руке. Но алхимик и бровью не повёл и пальцев не отдёргивал, а, закончив, просто швырнул остатки в ямку.

Затем быстро вылил воду из второго кувшина на клинки. Пар взвился так резко, что я инстинктивно отступил, но он столь же быстро рассеялся. Металл зашипел, будто возмущался, что его тревожат.

Рувен опрокинул остатки воды в ямку, присыпал землей угли так ловко, что через пару секунд казалось, будто там никогда ничего не происходило.

— Всё, — сказал он. — Готово.