— Королевой? — ошарашенно выдохнула Мариэль.

— Дочь моя, — вклинился император, не пряча досады, — я тебя не понимаю! Ты что, не рада? Это же Дир! Ты станешь королевой Валессарии! А потом… — Лестер расправил плечи, его глаза блеснули мечтой, — Когда-нибудь, мы с матерью не вечны… ну, не приведи боги, конечно… но вы с Диром потом… сможете занять и трон Империи.

Он вздохнул, будто уже видел это будущее.

— А пока… Валессария — прекрасное место. Ты же была там?

— Да, была! — хмурилась принцесса. В ее глазах вспыхнуло упрямство. — Там, в горных мастерских, куют лучшие клинки тройной ковки. Да, я знаю! Но что мне с этого? Я не хочу быть королевой страны, лежащей у гор Костяного Хребта!

Мариэль повернулась к императору и императрице, её маленькие ручки сжались в кулаки, а три крупных светлых локона в прическе дрогнули.

— И вообще, — продолжила она, — вы меня спросили? Я понимаю, что Валессария важна для вас. И что сталь, которую они делают — гордость всей армии и причина, по которой Империя веками терпела независимый нрав валессарийских правителей. Но… — она мотнула головой, запутавшись в собственных эмоциях. — Это же моя личная жизнь! Я… я пока не хочу замуж! Поймите…

Она притопнула ножкой, голос дрожал от волнения.

— Прости, Дир, — сказала она тихо, повернувшись к принцу. — Я тебя люблю… но как брата, как друга. И я вообще не могу представить, что мы с тобой… — она осеклась, густо покраснев до корней волос.

Думать о таком юная дева её происхождения и воспитания, конечно, не должна была. Покосившись на родителей и почувствовав, что сказала что-то лишнее, она вздохнула и проговорила:

— Пошли лучше погуляем. Обсудим это вдвоём, в садах. Я не хочу… чтобы всё это происходило при моих родителях.

Она сделала два шага в центр зала — прочь, к двери.

— Мариэль, — строго проговорила императрица, и голос её звенел под сводами зала, как тонкая, но прочная струна, — это не твоя личная жизнь… Запомни — жизнь королевских особ принадлежит не только им самим, но и тем, кем мы управляем, и, вершa свою судьбу, ты неизбежно вершишь судьбу государства.

Мариэль мотнула головой, так резко, что одна из завитых белокурых прядей выскользнула из-под ободка с рубином и пружинисто ударила её по щеке, но она даже не подумала поправить её.

— Мама… — повторила принцесса уже мягче, но с тем упрямым огоньком, который и император, и императрица давно знали в ней. — Пусть кто-нибудь другой вершит судьбы страны. Мне ещё надо дописать картину «Семь холмов». Вы же знаете, что я пишу с натуры, значит, мне нужно туда съездить, это очень важно. И мне надо сплести венок ко Дню Урожая. Кстати, Панга обещала научить меня, как правильно плести, но для этого надо собрать нужные травы и цветы, чтобы венок держался долго.