— Ваша девушка приходила сегодня, — сказала я вдруг.

Он не повернул головы. Не изменился в лице. Только пальцы на руле чуть сжались и тут же расслабились.

— Какая девушка?

— Блондинка. София. Она сказала, что вы — ее. И чтобы я не обольщалась.

Тишина. Дворники качнулись влево, вправо. Я смотрела на его профиль — прямой нос, жесткая линия челюсти, темный ободок вокруг светло-серой радужки. Он молчал, и я продолжила, потому что слова уже вырывались сами:

— Она думает, что вы ко мне неравнодушны.

Александр притормозил у моего подъезда. Заглушил мотор. Дворники замерли на полпути. Он повернулся ко мне — не резко, но так, что пространство в салоне вдруг сжалось, и воздух стал плотнее.

— А вы что думаете?

Его голос звучал низко и ровно. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. На ноготь с облупившимся лаком, на сухую кожу костяшек, на въевшийся в подушечки запах реактивов, который не брал ни один лимон. Ученый и химик. Женщина, которая привыкла все раскладывать по формулам. Но сейчас ни одной формулы у меня не было.

— Я думаю, что вы странный, — сказала я медленно. — Что вы появились в моей жизни слишком вовремя. Что вы знаете обо мне больше, чем я вам рассказывала. И что мне это не нравится.

Он кивнул. Коротко, без улыбки.

— Честно.

Я открыла дверцу и вышла под дождь. Холодная вода тут же потекла за шиворот, но я не ускорила шаг. Хлопнула дверцей, прошла несколько метров до подъезда и уже у двери обернулась.

Он все еще стоял. Вышел из машины и стоял под дождем, в одной рубашке, не замечая, как вода течет по его лицу. Смотрел на меня. Свет фар выхватывал его силуэт из темноты, и воздух вокруг него дрожал сильнее обычного. Или это дождь искажал перспективу.

Я быстро зашла в подъезд и прижалась спиной к холодной стене. Внутри пахло сырой штукатуркой и чужим табаком. Сердце грохотало в ушах. Я стояла и дышала — часто, поверхностно, как после долгого бега. В голове крутилась одна фраза: «А вы что думаете?» Я не знала, что я думаю. Я не знала, что я чувствую. В моем блокноте закончились формулы. Осталась только пустота. И грохот сердца. И запах нагретого металла, который до сих пор держался на моих волосах.

Я поднялась в квартиру, не зажигая свет. Дети были дома — смотрели телевизор в гостиной. Я прошла на кухню, села на табуретку и долго сидела, глядя на холодильник, полный еды. На новые ботинки в прихожей. На свою жизнь, которая еще месяц назад была понятной и простой, а теперь превратилась в уравнение с слишком большим количеством неизвестных. И главное неизвестное — мужчина, который стоит под дождем у моего подъезда. Который приносит кофе и древние свитки. Которого я не знаю, но чье тепло узнаю из тысячи.