Мы оторвались друг от друга. Александр все еще держал мое лицо в ладонях.
— Ты правда помнишь?
— Я помню достаточно. Остальное вспомню. У нас теперь есть время.
— Целая вечность.
— Ну, для начала — одна человеческая жизнь. Потом посмотрим.
Он улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Не вежливо, не горько, не через силу. Светло. Как тогда, в кузне, когда он обнимал меня со спины и клал свои руки поверх моих.
— Кстати, — сказала я, поднимаясь с колен и отряхивая платье от почерневшей соли. — Кажется, кто-то делал мне предложение. Оно еще в силе?
Он встал следом. Посмотрел на меня. Глаза уже не были пустыми. Они сияли.
— В силе, — сказал он. — Сегодня. Завтра. Всегда.
— Тогда я согласна.
Михаэль, который все это время стоял в стороне, кашлянул.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Закажу ужин. Вы как, Олеся Игоревна, любите итальянскую кухню?
— Люблю, — ответила я. — Только давайте без «Игоревны». Просто Леся.
— Договорились. Просто Леся.
Он развернулся и зашагал к двери. Его горбатая фигура скрылась в проеме. Мы остались вдвоем. Ветер стихал. Соль лежала на бетоне черными разводами. Где-то далеко внизу шумела Москва, не подозревая, что на крыше «Атон-тауэр» только что закончилась тысячелетняя история. И началась новая.
— Пойдем? — спросил Александр.
— Пойдем.
Александр подхватил меня на руки и прижал к горячей груди. Я обняла его за шею и вдохнула такой знакомый и родной запах. Мой мужчина, мой муж, теперь со мной. На следующие тысячу лет так точно…