— Лучший? — я усмехнулась. — У вас их много?
— Вы первый, — он чуть склонил голову. — И единственный.
Я не нашлась с ответом и просто кивнула. Он поднялся на две ступеньки — стремянка была узкой, и нам пришлось стоять почти вплотную. Я чувствовала запах его одеколона, нагретой ткани и того странного тепла, которое всегда исходило от его кожи. Он легко, одной рукой, вытащил фолиант и протянул его мне. Наши пальцы соприкоснулись. Между ними проскочила искра. В прямом смысле — маленький электрический разряд, сухой треск, легкий укол в подушечку указательного пальца. Я одернула руку быстрее, чем собиралась. От неожиданности.
— Синтетика, — сказал Александр, и уголок его губ дрогнул. — Свитер.
— Наверное, — я прижала фолиант к груди обеими руками. Кожа на пальце все еще покалывала. — Спасибо.
Он спустился со стремянки, отряхнул ладони и направился к двери. У порога обернулся.
— Кофе? — спросил он.
— Черный. Без сахара.
Он кивнул и вышел. Я осталась стоять на стремянке, прижимая к груди алхимический трактат четырнадцатого века. Сердце колотилось. Палец до сих пор горел в том месте, где проскочил разряд. И я точно знала, что свитер тут ни при чем.
Вечером я сидела дома, на кухне, и писала в блокнот. Дети уже спали. За окном шумел дождь. Я вывела аккуратным почерком: «Контакт с объектом А. Искра. Буквально. Физика или химия?» Подумала и дописала: «Что он со мной делает?»
Потом зачеркнула последнюю фразу. Потом снова обвела. Захлопнула блокнот и долго сидела, глядя на холодильник, полный еды, на новые брюки Саши, висящие на спинке стула, на коробку с зимними ботинками в прихожей. Все это появилось у меня благодаря работе в «Атоне». Благодаря ему. Я не знала, чего он хочет, и это пугало меня все меньше. А вот то, что происходило с моим пульсом при каждом его появлении, пугало все больше. И я ничего не могла с этим поделать.
Глава 11
Лифт дернулся и встал.
Я как раз возвращалась с третьего этажа, где в столовой купила сэндвич и чай. Александр зашел на двадцать седьмом — я не ожидала его увидеть, он обычно пользовался персональным лифтом в другом крыле. Но сегодня почему-то вошел в общий, кивнул мне, нажал кнопку сорокового этажа и встал у противоположной стены. Мы ехали молча, глядя каждый в свою точку. А потом кабина дернулась, лампы мигнули, и свет погас.
Полная темнота. Такая, в которой не видно собственных пальцев, если поднести их к глазам.
Я стояла, прижавшись спиной к холодной стенке, и слушала тишину. Лифт не гудел, не двигался, вообще не подавал признаков жизни. Только где-то далеко, за стенами шахты, слышался слабый гул — возможно, генератор. Мое дыхание стало частым и поверхностным, я чувствовала, как воздух выходит из легких слишком быстро, а обратно заходит слишком мелко. Паника? Нет. Просто темнота. Я не любила темноту с детства, хотя причин для этого вроде бы не было.