Он покачал головой, но комментировать не стал. Встал, забрал с подоконника нетронутую чашку и направился к двери.

— В десять совет директоров, — сообщил он на ходу. — Не опаздывай. Ты глава корпорации, Саша. Иногда полезно об этом вспоминать.

Я не ответил. Дверь закрылась. Я остался один.

Совет директоров проходил в конференц-зале на сороковом этаже. Длинный стол красного дерева, кожаные кресла, экраны на стенах — стандартный набор корпоративной власти. За столом сидели двенадцать человек, и только четверо из них были людьми. Остальные — Хранители, бессмертные, члены Клана. Они выглядели как успешные топ-менеджеры, но за дорогими костюмами прятались существа, которые помнили еще Римскую империю.

Я сел во главе стола и открыл повестку. Отчеты, бюджеты, слияния, поглощения. «Атон» был ширмой для Клана, но ширма должна работать безупречно. Мы владели активами по всему миру: нефть, газ, технологии, фармацевтика. Деньги текли рекой, но меня они не интересовали. Я управлял этой империей только потому, что без дела сошел бы с ума окончательно. Работа заполняла пустоту, по крайней мере на время.

Пока шло совещание, я смотрел на лица подчиненных и видел их ауры — мутные, серые, с вкраплениями жадности, страха, амбиций. Дар видеть эманации чувств работал всегда, хотел я того или нет. Иногда это было полезно. Чаще утомляло. Люди лгали так часто, что мне казалось, будто я сижу в облаке грязного дыма.

Когда совет закончился, я вернулся в кабинет и сел разбирать бумаги. Секретарша принесла почту: контракты, счета, отчеты филиалов. Среди вороха документов лежала тонкая папка с логотипом университета.

Я открыл ее без особого интереса. Манускрипт, найденный при раскопках в Долине Царей три месяца назад. Клан заказал экспертизу и перевод через городской университет, потому что своих специалистов по мертвым языкам у нас сейчас не было. Ничего особенного я от этой папки не ждал — обычная рутина, которую можно было бы перепоручить любому из заместителей. Но что-то заставило меня оставить ее на столе. Возможно, просто желание отвлечься от отчетов.

Я пролистал первую страницу — описание артефакта, анализ материалов, спектрография чернил. Скучно. Вторая страница — сам перевод. Я пробежал глазами текст: «Если ты море — я стану водой, если ты тонкая пальма — я стану твоими плодами…» Слова показались смутно знакомыми, но я не стал на этом зацикливаться. За тысячу лет я прочитал столько древних текстов, что они давно слились в один бесконечный свиток.

Перевод был выполнен аккуратно, даже педантично. Каждая строка выверена, каждый термин уточнен в сноске. В самом низу страницы стояла подпись — «Олеся Ветрова» — и рядом, почти машинально, был пририсован какой-то символ. Змея, кусающая себя за хвост.