— Пошла!
Поднатужившись, Степан бросил бомбу на выдвинутый деревянный желоб — через секунду тяжеленный шар покатился вниз, в ревущую толпу янычар, что остервенело, с громкими криками, яростно лезли на невысокий вал, желая вступить с ненавистными гяурами в схватку.
Внизу ухнуло так, что земля содрогнулась — амбразуру заволокло дымом, перед ней что-то шлепнулось, и Степан увидел оторванную руку — пальцы на кисти сжимались, будто она жила отдельно от человека. А затем прогремело еще пару раз — тряхнуло здорово, надсадно и хрипло завыли раненные турки. Что сейчас творилось внизу, можно только гадать — скатили в ров три мины, а в каждой по четверти пуда пороха.
— Турки на восходе!!!
Отчаянный крик рядом мгновенно вызвал подступивший к сердцу холодок. И тут стрелец рванул его за рукав, и Степан живо повернулся к воротному валу. Сами ворота, понятное дело, давно завалены камнями и землей — южная потерна проходила под ними.
На вершине вала сразу заметил красные одеяния янычар — на первый взгляд, их всего два десятка, но можно не сомневаться, что вскоре будет намного больше. Потому что, как только турки пройдут по главной траншее, они перебьют засевших на бастионах стрелков — те просто не успеют перезарядить свои ружья.
Рядом раздались выстрелы — несколько стрельцов уже повернулись в траншее, и принялись палить по врагу на южном валу, перезаряжая с хриплыми матами фузеи. Несколько торжествующих османов свалилось на землю, но тут из нижнего капонира ухнул единорог. Сноп ближней картечи буквально смел добрый десяток турок, но их число за несколько секунд утроилось на глазах.
Часть османов скатилась по внутренней лестнице во двор — лучше бы они этого не делали, так как там нашли собственную скорую погибель. Из бойниц казематов торчали ружья, выплескивая клубы дыма и языки пламени — свинцовые пули поражали живые человеческие тела, делая их мертвыми. Промаха с дистанции в тридцать саженей никто из стрельцов никогда не делал даже из сотни выстрелов.
Захват одного вала, даже двух, ничего не означал — можно было продолжать борьбу, были бы только стрельцы и боеприпасы. Но если последнего хватало, то с людьми стало совсем плохо. Вряд ли в крепости осталось больше сотни защитников, и то в большинстве своем раненых, но еще воюющих — сдаваться на милость победителя никто не собирался.
За два десятка дней люди вымотались, с землистыми лицами и красными от недосыпания и пыли глазами, оглохшие от постоянной канонады. Но они дрались отчаянно, до последнего патрона в газырях.
— Турки на полдне!!!