Типа — оцени перспективы и подумай, стоит ли волокитой заниматься и безответственностью всякой?!
Можно сказать круговая порука — а как без нее?! Да и понятна она всем в эти времена — за вину одного род расплачивается, или слобода, где жил. Так что на всех ответственность лежит, и никто ее не избегает. Дезертирства при мобилизации нет как такового, все торопятся прийти с оружием и в обмундировании исправном как можно быстрее, и на воинских сборах регулярных поголовная явка, и воюют истово, живота не жалея.
Причем, служить в стрельцах дело добровольное — трусов или лодырей изгоняли сразу. И все — они теперь в обществе никто, вечные изгои, позор для семьи, укор для слободы. Впрочем, на памяти Юрия таких случаев за все года и сотни не набиралось по всем городам и весям — понятно, что поговорка «в семье не без урода» всегда имеет конкретные примеры.
Галицкий подошел к большой карте, хотя очертания на ней земель и рек были весьма далеки от реальности. Так, набрасывал на глазок, используя разные карты, причем взятые в качестве трофеев у турок, оказались намного лучше нескольких европейских образцов.
— По меньшей мере, Крым составляет почти половину от всех моих владений, а по населению две трети приходится на его счет. И это только по первым прикидкам, крайне неточным и далеким от истины. Да уж — тяжелая ноша, раздавить может.
Юрий закурил сигару и задумался — население Донбасса перевалило за двести тысяч, причем совершенно неожиданно оказались новые подданные. Три небольших ногайских рода, или соблазненных предложениями Мехмета-мурзы, или смертельно испуганных поголовным бегством татар из Крыма — а сбежать за Перекоп смогла большая часть «людоловов» — сами прислали заложников и присягнули «белому падишаху».
И самым интересным оказалась совершенно спокойная реакция кошевого атамана Сирко, который одобрил решения Юрия, заметив, что «московским царям много татар верно служат».
Еще бы ногайцам не опасаться — разгром их кочевий и выход на левый берег Днепра стал жизненно важной необходимостью в новой реальности. Потому что моментально отпадала нужда в защитных линиях, обеспечивалась связь с Крымом по суше, а широкая река служила надежным оборонительным рубежом, и защитой для многих тысяч переселенцев из Правобережья. Так что война неизбежна, если ногайская орда не согласится присягнуть, или уйти на правый берег.
А еще более удивительным оказалось то, что запорожцы, беспощадно и непримиримо относящиеся к работорговле, совершенно не тронули десяток кочевий в Крыму — там не оказалось христианских невольников, хотя иной веры люди имелись. Причем, на положении чуть ли не членов рода, или, по меньшей мере, работников. Все эти татары — пара тысяч человек — также поспешили присягнуть новому «хану», и обещали преданно служить «людно, купно и оружно».