Юрий потер виски и закурил сигару, тщательно размышляя о сказанном, а еще припоминая все недомолвки. В последнее время он так делал всегда, когда чувствовал, что его обманывают. Интуицию ведь не проведешь, хотя «запудрить» мозги можно капитально.
«Наш пострел везде поспел. И с Москвой договорился, и в Варшаву накапал, и в Киеве у него связи, и на гетмана Самойловича влияние имеет, хотя всем известно, что между ними сплошная ругань и хула стоит нетерпимая который год. Сплошной он благодетель и помощник, только где его забота была, когда меня на дыбу подвесили?!
Что-то тут не так!
Хм, а с чего ты поверил, дражайший король, что дела именно так состоят. Людям свойственно набивать себе цену там, где они ничего не сделали. Чтобы повысить свою значимость и влияния в глазах другой стороны и, следовательно, поднять цену на услуги, не только совершенные в натуре, но вообще не сделанные.
Как интересно выходит! И на чем атаман прокололся, раз у меня так сильно болит голова, словно снова с Лариской «базар перетер» — вот манипулятор была — от слез и соплей к ласкам и сексу, нытьем по мозгам — а как что то выпросит, то враз меняется!»
Юрий хмыкнул, боль в висках сразу отступила — он понял, что вышел на правильный путь. Первый довод атамана, что именно он заставил Мельника пойти в реестр выглядел за «уши притянутым». Кальмиуская паланка пребывала в столь жалком состоянии, что казаки сами напрашивались принять их под власть короны. Да и зимовые казаки по Самаре и Волчьей откровенно тяготились подчиненностью решениям Сечи — на круги им хода не было и никто их там в расчет не принимал. Ибо настоящий запорожец жену не имеет, работой заниматься ему позорно, и лишь охота с рыбалкой допускается, как единственное занятие.
И только воевать надо, и жить от добычи к добыче, от грабежа к грабежу — сплошная романтика! Слов нет — одни маты!
Каждый год через Самару и Волчью проходили ногайские орды — зимовые казаки несли страшный урон от набегов, и, хотя сеяли хлеб для прокорма, но поля вытаптывались. Из Чертомлыкской Сечи приходила помощь, но постоянно запаздывала — гулящие запорожцы отнюдь не стремились положить свои чубатые головы. Да и сил таких не было у них, чтобы орду остановить. Да, укусить могли, и сильно, рассеять отряд — но вставать на дороге главных сил ногайцев не рисковали.
«Потери они хоть и восполняют, но сильно зависят от притока желающих вступить в «казацкое братство». Собственного воспроизводства у них практически нет, а зимовых казаков мало. И это одна из причин, по которой Сечь обречена в будущем.