А в начале июня уже к донским казакам пришла беда — турецкий гарнизон начал большую вылазку, соединился с пришедшей семитысячной закубанской ордой ногайцев — от нескольких казачьих городков осталось дымящиеся пепелище.
«Кто-то выдал из атаманского окружения, или сболтнул купцам — а те сплошь шпионы, особенно армяне и греки, единоверцы так сказать. Превентивный удар во всей красе!
Орда стала выдвигаться задолго до прибытия готов — нападение готовилось заранее. Вот только хан не знал, что я буду выполнять условия соглашения, он посчитал меня таким же вероломным, как и он сам. Хотя в чем мне его упрекать — мурза лицо насквозь частное, договоренности с «гяуром» в таком случае ничего не стоят, а обман врага почитать за благо.
И в этом крепко ошибся «мой друг» Селим — три с половиной тысячи стрельцов и три десятка «единорогов» нанесли его коннице ужасающие потери. Отбили всех плененных татарами слобожан, да и потери в целом небольшие. Можно радоваться, если бы не убийство Софья».
Юрий заскрипел зубами от нахлынувшей ярости. Он не любил гото-татарку, если понимать в привычном укладе, но она была ему очень дорога, и не только как жена, но и помощница. И те полтысячи готов, которых использовали для его обмана, будут ей пожизненно благодарны. Как и те, которых еще предстоит освободить из крымской неволи, благо пленили более четырех сотен ногайцев и татар.
«Заложники пригодятся на будущее, их можно обменять на готов — но не баш на баш, тут нет выгоды. А вот одного татарина воина на трех готов работников — такой торг меня вполне устроит. И набрать еще больше полона — вот тогда крымчакам станет совсем весело. Вы людоловством давно занимаетесь, вот на своей шкуре узнаете, каково это занятие для ваших несчастных жертв! Причем страдать будете ежегодно, дрожать каждый месяц в ожидании моих набегов!
«Ответку» мне удалось провернуть отменную — разгромить добрую треть орды — больше четырех тысяч трупов по подсчетам. Как сейчас люди их все хоронят, безухих-то?! Сюрприз тебе, Селим — несколько мешков копченых ушей твоих погибших нукеров. В плюсе две тысячи лошадей и куча всякого барахла, от сапог и сабель, до арканов и ветоши. Все в дело пойдет, а тряпки на бумагу.
А вот добычу твою со Слобожанщины попробуем отобрать — на перехват пойдут Зерно и Лизогуб — бывший полковник черниговский, Самойловичем со службы выброшенный, стрелецкое дело изучил добре. Справится, тем более его воевода Волынский подкрепит. Да и брат его Федор разумен — надо из сотников в полковники переводить».
Юрий задумался — теперь он всей кожей ощущал, что война пойдет жестокая, фактически на истребление.