«Османы пока заняты, причем серьезно — их силы одновременно дерутся на нескольких театрах войны. Против венецианцев и цезарцев с венграми, поляков с царем московским, а теперь еще с казаками сцепились и с моим новообразованным королевством. Но стоит им уладить свои дела с европейцами, как полетят от новообразованной Готии окровавленные куски в разные стороны, мне все припомнят!
А потому нужны союзники, чтобы бороться с ними за все хорошее против всего плохого! И один такой нарисовался на горизонте, вернее, два — и главное очень далеко от меня!»
Месяц тому назад прибыли две персоны, визит которых и обрадовал, и озадачил. Граф Раменштайн, с двойным именем Георг-Карл, оказался самым настоящим посланником императора Леопольда, цезаря Священной Римской империи. Вручил красивую верительную грамоту «королю Готфии Юргену, светлейшему автократору и господину княжества Феодоро». Юрия его новое имя несколько озадачило, как и то, что посланник всячески обходил вопрос признания его государем Червонной или «Новой» Руси.
Понятное дело — сразу же возникнут проблемы с поляками и московитами. А так скользкую тему удалось избежать, как бы намекнув ему — «королем готов признаем, Феодоро забирай, благо оно у татар, а на все остальное умерь аппетиты». Однако в славословиях посол не стеснялся, восхищался Галичем, благодарил за образцы оружия и пули, и очень интересовался новинками оружейного дела, мимоходом сказав, что Вена закупит у поляков для него порох, и направит обоз со свинцом.
Прибыл граф с небольшой свитой, и с охраной в десяток ландскнехтов, как Юрий мысленно их окрестил. На десяти повозках разное личное имущество привезли, и подарки — доспех миланской работы, великолепные палаши испанской ковки из непонятного Толедо, знать бы где оно, несколько штук отличного сукна, ларец с драгоценностями. И более, чем щедро профинансировали борьбу с османами, передав два десятка мешочков с тысячью дукатов в каждом.
Отозвались и на просьбу послать несколько знающих металлургов — трое богемцев, говорящих на вполне понятном славянском языке. Юрий гадал, кто они по национальности, но пришел к выводу, что вроде чехи, так как бывали в Праге.
А вот кораблестроитель Витторио ла Брайя, которого он тоже просил, оказался венецианцем. И то же с грамотой от самого дожа, сделанной словно по трафарету с Венской. Только по имени назвали Джорджио, что ввело в легкое недоумение — разве так имя Юрий звучит на их языке. Впрочем, Брайя и три его помощника оказались толковыми, и сейчас под их руководством спешно ремонтировались захваченные в яростном абордаже турецкие галеры…