— Марина... — произнесла вошедшая тоном, от которого, кажется, заиндевели обои.

— Ой... Мама?! — Марина испуганно вскинулась, судорожно натягивая одеяло до самого подбородка. На её лице за пару секунд сменилась целая гамма — от жгучего стыда до полного, оглушённого недоумения. — А ты... ты почему так рано?

— Ну извини. Так получилось, — горько и очень выразительно усмехнулась декан, скрестив руки на груди и даже не думая отводить тяжёлый взгляд от моей голой, ничем не прикрытой тушки. — А вы, я так понимаю, Игорь?

Я спокойно, без суеты пожал плечами — мол, ну а кто же ещё, это и ежу понятно. Метаться, прятаться под одеяло, лепетать оправдания я не собирался. Поздно пить боржоми, когда почки уже отказали. Достоинство — единственное, что мне в этой ситуации оставалось, и терять его я не намеревался.

Женщина сделала шаг назад, в полумрак коридора, и отрывисто, чётко, по-военному скомандовала:

— Марина, оденься. А своему молодому человеку передай, что я жду его в кабинете.

Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась.

Я невольно усмехнулся. Командный голос, отточенный годами руководства кафедрой. Привыкла строить студентов, аспирантов и доцентов в одну ровную шеренгу одним движением бровей. Ну-ну. Посмотрим, как у нас с вами пойдёт анатомия, товарищ декан.

Марина, путаясь в рукавах, торопливо накинула шёлковый халат. Виновато покосилась на меня — и вдруг, наткнувшись на мою невозмутимую ухмылку, изумлённо вскинула брови:

— Ты чего лыбишься, Пахомов? Тебе что, жить надоело? Она же тебя сейчас живьём закопает, и фамилии не спросит!

— Ничего, — я спокойно поднялся с постели и, не торопясь, начал натягивать джинсы. — Всё нормально. Это рано или поздно должно было случиться. Просто случилось чуть раньше, чем я планировал.

Одевшись и приведя себя в относительный порядок, я вышел в коридор. Кабинет, судя по всему, располагался прямо за стенкой спальни — символично, ничего не скажешь. Я глубоко вдохнул, мысленно усмехнулся над абсурдностью всей ситуации и без стука толкнул дверь.

Нет, ну каков сюр, а? Я ещё даже к занятиям на первом курсе толком не приступил, ни одной лекции по-человечески не отсидел — а уже умудрился попасть на ковёр лично к декану факультета. Причём не за прогул и не за пересдачу. Такой рекорд, пожалуй, и в Книгу рекордов Гиннесса не стыдно занести.

Кабинет оказался под стать хозяйке — строгий, выверенный, без единой лишней детали. Массивный письменный стол, два жёстких стула для посетителей, книжный шкаф с медицинскими атласами и подшивками за корешок. Декан уже сидела за столом, прямая, как натянутая струна, и при моём появлении даже не подняла глаз — продолжала демонстративно перебирать какие-то бумаги. Классика жанра. Подержать провинившегося на пороге, дать ему повариться в собственном страхе.