Полежав еще пару минут, я отправился на кухню.

Анджела стояла у плиты в том же халате в цветочек, только теперь застегнутом на все пуговицы и с аккуратно собранными в хвост волосами. Официантка снова была при исполнении. Она обернулась и посмотрела на меня с тем выражением, которое мысленно я обозначил как «ну и что это было?»

— Садись, — сказала она. — Яичница почти готова.

Я сел.

Анджела поставила передо мной тарелку. Яичница была простой, два яйца, немного лука, чуть подгоревшая по краям. Именно такой, какую делают люди, готовящие не ради удовольствия, а потому что просто надо есть.

Я ел. А она сидела напротив и все это время смотрела на меня. Как будто повторяла снова и снова: а ты странный, Винни…

А когда я закончил, сказала без какого-либо особого приятия, которое мог бы ожидать мужчина после прошедшей ночи:

— Тебе нужно уходить.

— Хмм. Конечно. А тебе что-нибудь нужно? — решил спросить я напоследок.

— Ничего, — ответила она.

Женщины иногда говорят «ничего», имея в виду что-то очень конкретное. Я это знал из прошлой жизни. Но лишний раз переспрашивать не стал. В голове уже были долги и разные другие проблемы.

— Спасибо за кофе, — бросил я уже в дверях.

— Он был отвратительный, — был ответ.

Ох, уж эти женщины…

Но мне нужно было работать. Чтобы погасить долг перед Пистолоцци. И иметь возможность… иметь этих самых женщин. А не скурвиться где-нибудь на итальянском кладбище Нью-Йорка. В лучшем случае. В худшем — в обычной придорожной канаве, или в обычном бетоне на какой-нибудь неприметной стройке. Уж что-то, а хоронить мафия умеет.

От мыслей о женщинах Винсента Ла Руссо я перешел к мыслям о долге. Но и там тоже была женщина. Некая Луиза «Цыганка» Мартинелли. Почему Цыганка? И почему с итальянской фамилией Мартинелли? Это мне предстояло выяснить.

Но, разумеется, подробности ее биографии меня интересовали постольку-поскольку. Главное — она была должна Пистолоцци! Судя по записям из записной книжки Тони — 4200 баксов, со сроком возврата в неделю. Неделя. Когда ты кому-нибудь должен, и у тебя остается всего неделя — это плохо. Но когда тебе должен кто-то другой, и у него впереди еще целая неделя, а тебе до зарезу нужны деньги — это… тоже плохо!

В любом случае я отправился по указанному адресу, чтобы оценить степень драматизма ситуации на месте.

Снова Бронкс. Гранд‑авеню встретила шумом и суетой. Впрочем, как я уже понял, она не сильно отличалась и от прочих нью-йоркских улиц, заселенных в основном итальянцами и прочими понаехавшими. Многоэтажные дома, узкие тротуары, вывески на нескольких языках. Квартира 3B находилась на третьем этаже старого здания с облезлой штукатуркой и скрипучими ступенями.