— Давай помогу, — заявляет он, видя, как я перетаскиваю ящик, набитый упаковками топленого масла.
Я соглашаюсь. Люблю видеть себя его глазами, в которых отражаются скрытые даже от меня самой таланты. Здорово иметь друзей, которые без предупреждения приходят пешком через поля из соседних труллей, с которыми можно жить рядом в полной гармонии. Они — часть моей семьи, и все мы — одна семья.
7
Как только белый фургон Оронцо скрывается за поворотом, я подхожу к смотровой площадке и обвожу взглядом простирающийся до самого горизонта сельский пейзаж с разбросанными среди цветущих садов белоснежными домиками. Долина выглядит именно так, как я ее себе представляла прошлой ночью во время долгой дороги из Милана. Возможно, немного менее первозданной, так сказать — без фильтров.
Меня шатает от усталости и жары, но я упорно продолжаю всматриваться в даль в поисках своего старого трулло. «Он где-то в той стороне», — звучат в голове слова отца, которые он повторял всякий раз, когда я перегибалась через перила, пытаясь разглядеть наш дом. «Вон там», — говорил он, показывая на шоссе, почти скрытое за плотной стеной растительности.
В деревню мы заезжали почти каждый день: за сладостями, за свежей газетой, на аперитив, за мороженым или просто прогуляться. Но чаще всего — чтобы навестить Флору, мою бывшую няню из Милана. Флора была родом из этой местности и возвращалась сюда при первой возможности, когда позволяла работа. Именно благодаря ей мы и открыли для себя этот край и его обитателей.
На мгновение мне кажется, что родители снова рядом, и я представляю, как мы вместе идем по улице. «Ребята из Индийского центра», — переговариваются старики, когда мы проходим мимо. Без всякой враждебности или страха, просто произносят это как фамилию: Селена из Индийского центра. Отец — с голыми мускулистыми руками, отросшими волосами и открытой, немного рассеянной улыбкой, все время погруженный в размышления о смысле жизни. Мать — элегантная, с каждым днем все более неторопливая, всегда с книгой, газетой или блокнотом для записей. Диана — застенчивая, одетая как мальчишка, постоянно опекающая бездомных животных. И я — с длинными золотистыми волосами и тонкими, как прутики, ногами, хрупкая, будто тонущая в полосатом платье. Вся словно сотканная из веры в прекрасное будущее. Что стало с той девочкой, мечтавшей остаться здесь навсегда? Неужели она превратилась в эту сломленную и опустошенную женщину?
«Есть только один способ это выяснить, — говорю я себе. — Найти тот самый пункт назначения. Не точку на карте, а конкретного человека».