В кухне жарко, как в бане. Только Флоре может прийти в голову запекать цветную капусту в духовке в такую жару. И вдобавок запах, который так не любил «мой Марко», теперь заполняет всю комнату.
— Ты все записала? — осведомляется няня.
Я бросаю взгляд на листок — весь исписанный, исчерканный, с заметками на полях. Он больше похож на военную карту.
— Конечно. Все понятно, — отвечаю я, складываю его пополам и убираю в свою холщовую сумку.
И все же, когда я пробую цветную капусту, жара, запахи и окружающая суета отступают на второй план. Она тает во рту, и с каждым кусочком в моей душе поднимается буря сомнений. Как жаль, что я не могу поддержать Флору в ее начинании, не помогу ей передать сыну свою премудрость — далеко не только кулинарную, а сотканную из опыта, памяти и любви.
Разумеется, на столе не только капуста. Рядом красуются моцарелла, таралли, помидоры и три ароматные отбивные с томатным соусом.
— Флора, нас же всего двое, — протестую я.
— И что? Двое — это уже семья. И так приятно, когда семья собирается за столом.
— Ну что ж, делать нечего, буду есть за троих.
Я верна своему слову до последней крошки, хоть и чувствую, что вот-вот лопну.
— Не хочешь полежать немного? — наконец спрашивает няня. — А потом пойдем смотреть комнату.
Я с трудом поднимаюсь. Мысль о том, чтобы растянуться на желтом диване, кажется невероятно заманчивой. Но ведь нужно как-то смягчить ответ на вторую часть ее вопроса, ту, что касается комнаты и всего, что с этим связано. Как признаться ей, что я уезжаю?
Я кладу руку на ее покатое плечо, покрытое цветастым ситцем.
— Лучше я прогуляюсь, Флора, мне нужно немного проветриться.
— В воскресенье, да еще в такую жару? — удивленно восклицает Флора. — Это просто немыслимо! Еще хуже, чем пропустить мессу!
В переулке я снова набираю номер Майи. Все те же пустые гудки словно фрисби, который падает, не долетев до цели. А я тем временем уже пришла.
Бар Августо все тот же, что и пятнадцать лет назад: мягкие красные диванчики, мраморный пол, зеленая витрина с мороженым, зеркала отражают длинную стойку темного дерева. В зале почти никого. Как только я переступаю порог, связь пропадает. Убрав телефон, направляюсь к витрине с десертами в глубине зала. Я не могу остаться и помочь Флоре с книгой, и если способ искупить вину вообще существует, то он здесь.
Миндальные печенья на прилавке сияют, как драгоценные камни. Рядом с засахаренным миндалем я вижу печенье с засахаренной вишней, которое любит моя сестра любит моя сестра, и мои любимые пирожные с тонкой белой глазурью, украшенные серебряными бусинками.