— Четыре, — помедлив, ответила она. — Из-за красных зон мы подолгу простаиваем на перегонах, пока военные не дадут добро на проезд. Но мы уже отстаем от графика на пять дней, так что — не меньше недели.

— Понял. Узнай, что сможешь.

Хорошо. Анечка, давай руку, мы уходим, — Жанна поднялась и коротко кивнув нам, подошла к двери. Отперла замок и, секунду помедлив, обернулась. — И что ты будешь делать, когда вернешься в столицу?

— Мне нужно поговорить с братом, — сдержанно улыбнулся я. — А как дальше — посмотрим.

Она кивнула.

— Что ж, получается, ты теперь тоже пассажир в моем вагоне, — её губы тронула улыбка. — Дай мне полчаса, я подам чай и что-нибудь из вагона-ресторана.

— Спасибо, Жанна, — кивнул я.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Мы с Лили сидели молча, пока её шаги не затихли за мерным стуком колёс, а затем переглянулись.

— Зря ты её отпустил, — тихо сказала Лили. — Слава, она же сдаст тебя.

— Сдаст, конечно, — кивнул я. — Но теперь это уже не так важно. Я узнал, что хотел.

— Что? — нахмурилась Лили.

— Скоро узнаешь, — улыбнулся я. — Расслабься, Лили, пока мы в поезде, всё будет хорошо. Располагайся, книжку почитай. А я пока посплю.

— Почитаешь тут… — фыркнула она. — Ты серьёзно будешь спать? Эй!

* * *

— Мам, а мы еще поиглаем с тётей-кодексом, да?..

— Солнышко, давай завтра с ней поиграем, а сейчас тебе пора спать, — усадив девочку на кушетку, Жанна торопливо закрыла дверь в комнатку проводницы.

В груди колотилось так, будто за ней гналась толпа бандитов. Как будто ей не хватало проблем с долгами, так теперь еще и это!

— Мам, кхе-кха-кха!.. — Аня закашлялась, и девушка тут же засуетилась, доставая с верхней полки надежно припрятанную аптечку.

— Сейчас-сейчас, солнышко, потерпи… — зашептала она, копаясь в содержимом белого чемоданчика. Обостренный слух четко различил хрипы в груди дочки. От раза к разу приступы становились тяжелее и дольше, а лекарство было на исходе. Как и деньги на него.

Наконец, она выудила со дна аптечки запаянный инъектор с желтой ампулой. Сорвала упаковку, вставила стеклянную гильзу и подошла к кушетке.

— Анечка, сейчас пройдёт, убери руки… — взяв инъектор в зубы, она расстегнула платьице на её груди — и вздрогнула. Черные ниточки альва-порчи, распустившиеся на груди и боках ребёнка, тянулись выше, к шее и плечам. Ещё немного, и скрывать болезнь станет невозможно.

Закусив губу, она взяла инъектор и прижала его к тонкой шее девочки. Раздалось шипение и свист, дочка вскрикнула от боли — и приступ тяжелого кашля начал отступать.

— Всё хорошо, вот так, — опустошив капсулу наполовину, Жанна убрала инъектор в аптечку и прижала к себе Аню. — Мама с тобой, солнышко, сейчас тебе станет легче. Поспи немножко…