Он поднял руку и, давая ей время отклониться или увернуться, осторожно заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. Рэймонд смотрел на неё, и в его глазах отражалась такая растерянность, что Лилиан на секунду забыла, как дышать.

— Я не вижу в тебе оболочку, — добавил он тише, почти доверительно. — Да, я хочу тебя, но это желание — лишь малая часть того, что ты вызываешь. Я вижу женщину, перед которой сам едва не теряю самообладание, и это меня пугает куда больше, чем любая внешняя угроза. Я вижу тебя, твою яркость, твой ум, твой профессионализм. С тех пор как я добился этого положения, со мной никто не спорил так яростно, так честно, как ты. Никто не осмеливался смотреть мне в глаза с таким вызовом.

Рэймонд сделал паузу, его взгляд смягчился, в нём промелькнуло что-то теплое, почти забытое.

— Ты для меня — последнее, что можно назвать «игрушкой». Ты — та, кто заставляет меня сомневаться в собственной выдержке каждый раз, когда я просто прохожу мимо. Я столько лет живу практически в вакууме, без эмоций, потому что на этом мостике они — слабость. Но никто за это время не вызывал у меня такого желания искренне рассмеяться, просто наблюдая за твоей мимикой, когда ты увлечена работой или когда пытаешься спрятаться за своей сдержанностью. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым, Лилиан.

Он чуть подался вперед, не нарушая границ, и заглянул ей прямо в глаза, чтобы она видела всю серьезность его слов:

— И если ты боишься сгореть... то знай: я не собираюсь тебя гасить. Наоборот, я хочу дать тебе пространство, чтобы ты могла сиять еще ярче. Я готов быть тем, кто будет тебя оберегать, а не тем, кто превратит твой огонь в пепел.

Рэймонд замолчал, ожидая её реакции. В этой тишине, наполненной лишь холодным, безмолвным мерцанием звёзд, капитан казался сейчас куда более уязвимым, чем когда-либо на своём мостике под прицелом сотен глаз.

— Я боюсь, Рэй, — прошептала Лилиан, отводя взгляд к бесконечной черноте космоса. Её голос дрожал, выдавая всё то напряжение, что она пыталась скрыть за маской профессионала. — Я хочу тебе верить, правда хочу... но я так боюсь снова обжечься. Мне страшно, что я снова стану для кого-то удобным дополнением, а не личностью.

Рэймонд медленно выдохнул. Его рука, всё ещё лежавшая рядом с ней, едва заметно сдвинулась, и его пальцы осторожно, почти невесомо, накрыли её ладонь, лежащую на колене. Он не сжимал её, оставляя ей возможность в любой момент вырваться, но это тепло — такое живое и настоящее — заставило сердце Лилиан пропустить удар.

— Я не требую от тебя ничего, — сказал он, и в его голосе, обычно властном и жестком, сейчас звучала поразительная, почти пугающая мягкость. — Давай мы просто попробуем. Без ожиданий, без рамок. Я не говорю о сексе, Лилиан. Если ты захочешь сделать шаг — инициатива будет за тобой.