Я слушал его и кивал. Смерть — не является обязательным атрибутом обращения в двоедушников, но распространённым. А становление Горынычем так вообще штука уникальная.

— И там, в этом бреду, на границе темноты, мне приснился дракон, — голос Никоса упал до шёпота. — Или привиделся. Я плохо помню детали. Это было совсем не как в кино. Никаких спецэффектов, ничего красивого, зато — ощущение мощи. Вид крыльев, которые могут летать. Жар от огня, который не только обжигает, но и греет. Не помню, что он спрашивал, но мне показалось он просит разрешения. Ну, я и впустил его в себя. Или он сам вошёл. В любом случае — до сих пор не уверен, что это было в действительности. У меня мозг толком не работал.

Он придвинул ко мне стакан, я налил ему ещё воды. Когда он делал первый глоток я заметил, как жидкость на мгновение забурлила, потом успокоилась.

— После этого видения за какие-то два дня я из помирающего доходяги превратился в абсолютно здорового человека. Ну, Эрнест Лейбович этот факт хладнокровно принял, сказал, что сработали те пятьдесят процентов, которые были в мою пользу. Ну, что препараты подействовали и так далее. А когда меня выписали… Тут-то чудеса и начались по-настоящему.

— Вас стала слушаться стихия? — спросила Василиса. — Вернее, стихии?

— Знаешь, не всё так просто, — Никос покачал головой. — Когда тебе никто не выдал инструкцию по эксплуатации обновлённого тела и души, ты чувствуешь себя словно обезьяна с гранатой. Я вот очень тогда хорошо понял состояние Питера Паркера из того фильма, когда он впервые выпустил паутину и стал скакать по стенам. Только я, конечно, стены не покорял…Через неделю после выписки из больницы я угодил в ДТП. В меня влетели старые советские «Жигули» со слегка шибанутым дедом-пенсионером. Карбюратор у него полыхнул, бензин вокруг загорелся. Дед застрял внутри, двери заклинило. Началась паника, люди кричали, метались, как деда спасти. А я стою, смотрю на огонь и понимаю, что он… мой. Я просто инстинктивно дёрнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. И огонь погас. Не затух, а исчез, растворился в воздухе. Подчинился.

Мы с Василисой переглянулись. Это напоминало восторг ребёнка, который впервые дотянулся до выключателя и понял, что может управлять светом в комнате. Только вместо лампочки у этого ребёнка была стихия Огня.

— Потом я понял, что могу тушить и зажигать конфорки на кухне силой мысли, — продолжил Никос. — Смешно, да? Великая сила, чтобы варить пельмени. Но дальше — больше. Путём серии экспериментов, проведенных в одном пустынном карьере, я выяснил, что Ветер и Вода тоже мне не чужие. Но настоящий перелом случился, когда на меня наехали бандиты. Это наши, местные, сочинские, из разряда «не всех дураков война убила». Отмороженные, как из девяностых, которые забыли, что на дворе двадцать первый век.