— Ну, хватит болтать ни о чём, — произнесла она, отставляя пустую чашку в сторону. — Давай-ка прокатимся с ветерком, покажешь мне местные красоты.

— С каким ещё ветерком? — ответил он с лёгкой усмешкой. — Такси твоё давно уже укатило назад в Краснодар.

— А мне ведомо, что у тебя есть мотороллер «Муравей», — хитро улыбнулась она.

— Откуда ведомо? — прищурился Леший.

— Оттуда, что я ведьма, — с усмешкой ответила Ядвига. — Да вон же он у тебя во дворе стоит, брезентом накрыт, старый ты дуб!

— Это ты права, крепкий я ещё. А про мотороллер — да я на него лет сто не садился! Ну ладно, насчёт ста, это я загнул, но лет двадцать точно.

— Ну, он же на ходу, — уверенно сказала ведьма. — Поехали, покажешь мне, что тут есть.

— Э-э-э, да декабрь на дворе, так-то. Прохладно для мотороллера, — поёжился дядя Миша, видимо, представив эти поездку «с ветерком».

— Снега почти нет. А для сугрева у меня зелье есть специальное.

Она загадочно улыбнулась и зашуршала в своей огромной сумке, что-то легонько звякнуло и на свет появилось два небольших пузырька с ярко-зелёной жидкостью внутри.

Камера зафиксировала последний взгляд Лешего, который потянулся к телефону, а затем экран потух.

Я взял в руки свой телефон и набрал сообщение Руслану, попросил проследить за Лешим и Ведьмой, который скоро появится в посёлке, чтобы они там опять случайно кого не прокляли.

В ответ мне прилетело короткое «Ок».

А мы тем временем проехали Джубгу и повернули направо, в сторону Краснодарского водохранилища.

* * *

Когда мы въезжали в Колдухин, то Руслан скупо сообщил, что «Старики полюбовались администрацией, озером, несанкционированной свалкой и закрытым клубом. Идут к библиотеке».

Поэтому вскоре мы припарковались у здания библиотеки — старого, приземистого здания, которое помнило ещё первых пионеров с горнами.

Картина, открывшаяся нам, представляла собой столкновение цивилизаций.

На ступенях библиотеки стояла Ядвига Дорофеевна. В своей кожаной куртке и с модной стрижкой она выглядела как постаревшая рок-звезда, случайно заехавшая в места своей молодости.

Рядом, опираясь на трость, отчего слегка напоминающий доктора Хауса, стоял дядя Миша — Леший, воплощение самой земли, одетый в тёплый бушлат.

А перед ними, размахивая руками, как ветряная мельница в ураган, эмоционировал Платон Аркадьевич.

Его очки запотели, пальто распахнулось, а один из концов длинного шарфа покоился на досках крыльца, как хвост дракона.

Руслан не то, чтобы следил за ними тайно. Он стоял чуть поодаль, метрах в двадцати, спрятав руки в карманы. При этом всем своим видом демонстрировал острое желание превратиться в барсука и закопаться поглубже.